Судзумия Харухи/Ранобэ/TsuruyasChallenge
DISCLAIMER -- в связи с подготовкой коллективной версии перевода рассказа от projects.sos-dan.ru (ура!) данная версия заморожена.
Архивный текст:
Второй по счёту перевод рассказа (по объёму тянущего на повесть) — Crabmeat
Вызов Цуруи-сан
Это были недавние события, но вот за последнее время после уроков в уголке литературного кружка Северной старшей школы я наслушался тревожащих разговоров.
Многочисленные зловещие фразы вроде «уловка с алиби», «невозможное преступление», «убийство в „Икс“», «трагедия „уатчамаколэт“» или «икс-игрек-зет-фобия». Или ещё более загадочные выражения типа «бутыль с йодной настойкой», «бирлстоунский гамбит», «красная сельдь», «мандолина „Игрек“», «поворот Аккройда» и прочий жаргон, который ни одному несведущему и не надеяться понять хоть немного. Комната маленькая, поэтому не услышать было сложно.
В этих обсуждениях участвовали трое. Они сосредоточились вокруг Нагато, но она только сидела на раскладном стуле в углу с раскрытой на коленях книгой и тихо читала. Её неподвижность настолько выделялась, что можно поверить, если бы кто-то заявил, что она застыла в парафине, и по причине этой неподвижности двое других участников намеренно решили говорить стоя поблизости от неё, так что ей лишь пришлось буквально занять место посреди них. Бо́льшую часть беседы вели Коидзуми и гостья-редкая медовая блондинка, а Нагато произносила не больше минимума, необходимого для общения… что случалось чрезвычайно редко.
В то время как Нагато сохраняла невозмутимое выражение лица, остальные двое с ослепительными улыбками довольным тоном перебрасывались упомянутыми выше фразами. Надо признать, меня это вгоняло в страх. Как можно радостно обсуждать убийства, расчленение и безголовые трупы? Это удел фанатиков, если не откровенных безумцев.
Повернувшись в противоположном направлении, я заметил обворожительную горничную.
Одетая в летнюю форму, украшение «Команды SOS», подобная букету ромашек, Асахина-сан смотрела на игровое поле, лежащее на длинном столе. Это было поле «четыре-на-четыре» с круглыми ячейками и несколькими деревянными фишками в них. Одну такую фишку она держала в пальцах.
— Ум…гмм..?
Звуки, которые она издавала глубоко задумавшись, были очаровательны. Она размышляла уже добрые пять минут, со склонённой набок головой, нахмуренными бровками, хлопая ресницами, изучая доску со всевозможных углов. Трудно поверить, что эта горничная старше меня на класс, но всё-таки я никогда не устану наблюдать за её личиком. От такого созерцания тот же успокаивающий эффект, как если бы я смотрел за спящим котёнком. Тем не менее, оставшийся в моей кружке чай уже остыл.
— Задам вопрос вам обеим, — начал Коидзуми, обращаясь к Нагато и нашей гостье. — Какой детективный роман-хонкаку из прочитанных вами вы считаете лучшим?
— Хочешь знать величайшую историю «всех-времён-и-народов», которую я когда-либо читала? — спросила T, потрогав подбородок пальцем и смахнув прядь светлых волос. Она из клуба изучения тайн. — Диапазон слишком уж широк. Я так сразу не смогу его сузить. К тому же должна признать, едва ли я эксперт по японским детективный романам.
— …… — Нагато ничего не сказала и даже не оторвала взгляда от страниц книги.
— Тогда возьмём мировой детектив. И чтобы сузить круг поисков, что бы вы назвали шедевром Джона Диксона Карра? Однако поскольку «Человек-призрак», «Окно Иуды» и «Убийство в Плэйг-Корте» уже находятся в зале славы, предпочтительнее выбирать из остальных произведений.
И кто же устроил этот зал славы?
В ответ на предложение Коидзуми T смахнула рукой чёлку. Должно быть, это у неё в привычке.
Обычно она оставляет свои светлые локоны свисать до бровей, но сегодня у неё впервые была заколка без украшений, которая держала волосы. Она поправила единственную не попавшую в заколку прядь и сказала:
— Я восхищаюсь простотой твоего вопроса. Конечно, все его работы я не читала, но из знакомых мне выберу «Табакерку императора».
— О? Это и удивляет, и, пожалуй, не удивляет.
— Слишком очевидный вариант? Мне просто нравится то, что мне нравится, и я не отрицаю эти чувства. Коидзуми-сан, твоя очередь.
— Пожалуй, выберу «Сжигающий суд». Вступление эпилога поразило меня как ничто другое. Виртуозное смешение ужаса с детективом, подлинное свидетельство его мастерства, и безупречно сочинённый сюжет.
— У-уф. Сложно поспорить, — сказала T. Она склонила взгляд на Нагато. — Каков твой выбор, Нагато-сан?
— «Тёмные очки», — произнёс безразличный голос снизу.
— Ага, — сказал Коидзуми.
— О? — сказала T. Они переглянулись.
— Неожиданно. Интересно, почему — Нет, возможно, из-за подобного трюка на момент выхода? К тому же, ещё и та самая вещь.
— Ах да, та самая вещь с — Должно быть, вот оно. Вот это трудно побить.
Я понятия не имел, о чём же шла речь, но, похоже, они каким-то образом были на одной волне, что пугало меня.
Честно говоря, думаю, самая величайшая загадка в том, что Нагато ответила на вопрос человека извне «Команды SOS», но я подозреваю, никто из говоривших над её головой не согласился бы с таким мнением.
— Тогда позвольте мне спросить, — сказала с радостью T, — что из Энтони Беркли для вас самое любимое? Ограничиваю ответ работами, опубликованными конкретно под этим именем. Полагаю, вы их все хорошо знаете?
— Для меня фаворит «Дело об отравленных шоколадках», — сказал без колебаний Коидзуми. — А у тебя?
— «Дело об отравленных шоколадках». Нагато-сан?
— «…об отравленных шоколадках».
Коидзуми с T тяжело вздохнули.
— Думаю, такой исход и следовало ожидать. Если мы исключим данный вариант… тогда либо «Убийство на верхнем этаже», либо «Второй выстрел».
— Нельзя упускать «Суд и ошибку» или «Отравление в Уичфорде». Оба настоящий вызов.
Вокруг стула Нагато повисло многозначительное молчание.
— Полагаю, мы охватили всего Беркли. Один из тех авторов, чьи самые знаменитые произведения оказали такое воздействие, что он подобен солнцу, а остальные всего лишь планеты. Сравнения в популярности и значимости слишком однобоки.
— Мм-гм. Те самые редкие детективы, которые можно уверенно рекомендовать и преданным любителям, и начинающим.
Они составляют стенд «Выбор читателей» для книжного магазина, что ли?
T положила пальцы на свою заколку:
— Кто следующий?
— …… — Нагато молча перевернула страницу.
— Тогда позвольте сделать ещё одно предложение. Мы не можем обсуждать детективы, не упомянув нашего любимого Эллери Куина. Каков ваш выбор в его работах?
— У меня встречное предложение, — сказала T, поднимая палец. — Давайте ограничимся книгами со страной в названии. Стыдно признать, мне ещё придётся прочесть многие из них. Больше чем «Икс» и «Игрек», конечно.
— Значит, «Трагедия „Игрек“» исключается? — сказал Коидзуми, на вид очень довольный этим. — Вполне честное решение. Тайны с национальным окрасом — настоящий клад каждая в своём роде.
— На свой же вопрос отвечу, что предпочту «Тайну египетского креста». В его простоте кроется некая элегантность.
— Я в круге любителей «Тайны сиамских близнецов». Да, да, знаю! Я в курсе всех доводов о его неудачности. В нём явно есть свой набор недочётов. Но эта кульминация! Персонажи оказались в крайне опасной ситуации, пока Эллери делает выводы и находит преступника, и чудо, спасшее их в миг, когда горькая участь была практически предрешена! В близости от финала инспектор Куин произносит простую фразу, чистый факт, который кончает всё повествование. Занавес опускается в самой прекрасной развязке, которую я когда-либо видел.
— Так ты ценишь его в меньшей степени как детектив и больше уважаешь значимость чистого развлечения? Есть поговорка «на вкус и цвет товарищей нет», но акцент на последней сцене явно намекает на очень личные предпочтения. Впечатляюще. Нагато-сан, я хотела бы услышать твой ответ.
— «…греческого гроба», — пробормотала Нагато.
— Серьёзно? «Тайна греческого гроба»? На удивление банальный выбор для тебя.
Пальцы Нагато дёрнулись в ответ на комментарий T, на полпути ненадолго перестав переворачивать страницу.
Коидзуми улыбнулся:
— Думаю, Нагато-сан в своём духе. Это самый толстый роман в серии.
Не уверен, что твой довод помог делу.
— Его хвалят ровно в той же степени, как и «Тайну голландского башмака» или «Тайну египетского креста», — добавил он. — У меня нет возражений.
— Раз ты так говоришь, Коидзуми Икки-сан, очень немногие советовали бы «Тайну сиамских близнецов» в таком же свете.
— Пожалуй. Но если так, хуже, чем о «Тайне китайского апельсина», про него не скажешь.
— О боже, этот роман… Ну да. А ведь «Сиамские близнецы» также известен тем, что в нём нет «вызова читателю». Все остальные книги в серии имеют один такой прямо перед раскрытием тайны. Я давно подозревала, что так произошло из-за неуверенности авторов в стройности логики данного дела. Только не говорите, что они просто забыли включить этот «вызов».
Коидзуми кивнул, взглядом переместившись к книжному стеллажу поблизости:
— Конечно, отсутствие «вызова» в «Сиамских близнецах» — осознанный выбор Куина. Однако так случилось не по причине лакун в дедуктивных обоснованиях. Китамура Каору подробно описал объяснение этой проблемы в своём подражании Эллери Куину, «Тайне японской монеты: последнее дело Эллери Куина». Экземпляр которого как раз находится здесь!
Он вынул одну из книг в собственности Нагато из стеллажа и начал пролистывать её:
— Разумеется, я избегу спойлеров, но хотелось бы процитировать одного из персонажей этого романа. Боюсь, придётся начать с середины монолога:
«Для каждого дела подготавливается ход дедукции. Такая история состоит из меняющихся логических построений. Источник восхищения от истории кроется в калейдоскопе оттенков и в интересе к перипетиям и развитию сюжета. Таким образом, „вызов читателю“ встаёт наперекор фундаментальной этике. Вставить подобный мотив в содержание было бы равносильно объявлению, что вся дедукция до того момента была с изъяном»
— Далее говорится:
«В „Сиамских близнецах“ сами действия преступника позволяют его определить. Конечно, обнаруживаются улики и проводятся умозаключения. Но конечный результат выводится без дополнительных объяснений. Так происходит потому, что у этой истории нет „Вызова“. „Сиамские близнецы“ никогда не являлись произведением, в котором он мог бы иметься.»
— Что на это скажешь? Сравни эти два пассажа с сюжетом «Сиамских близнецов». Смысл есть, не так ли?
Коидзуми смотрел на Нагато. Она не отрывала взгляда от книги на её коленях, но я заметил, как её голова незначительно наклонилась, вроде, на несколько миллиметров. Скоро она вновь держала голову прямо. Очевидно, девушка стремительно просчитала всё в уме и наконец пришла к заключению. Она тут же вернулась к чтению.
T подняла руки:
— Я словно брожу в тумане, — сказала она. — Коидзуми Икки-сан, я требую подробного пояснения. Дольче и адажио.
Это что, кулинарный жаргон?
— Китамура Каору объясняет проблему такими терминами как «процесс временного устранения» или «циркулярный анализ», но если ты не против очень сильного упрощения, он говорит, что «вызов читателю не только необязателен для эффективного обнаружения преступника, но действительно вреден». Таков общий смысл.
Не знаю насчёт T, но я не следил за его речью.
— Пожалуй, тебе нужно прочитать его детектив, чтобы понять. Но перед этим придётся прочесть «Тайну сиамских близнецов» и обдумать, почему это единственная книга из серии национальных, в которой нет «вызова читателю». Если затем параллельно возьмёшься за «Тайну японской монеты», я уверен, ты обнаружишь для себя много нового. Всем, кто не читал обе книги, я искренне советую начать.
Никто не собирается так мудрить. Люди должны читать так, как надо им.
— Хороший довод, — сказал Коидзуми, помещая книгу обратно на стеллаж. — Однако мне кажется, есть ещё одна причина, по которой в «Сиамских близнецах» нет «вызова».
— О? И какая?
Однозначно самый красивый участник «Команды SOS» блеснул улыбкой для T:
— Действие «Сиамских» происходит в доме на вершине горы, окружённом лесным пожаром. Это единственный детектив с «замкнутым кругом» в серии национальных.
— А ведь абсолютно верно. Но что это означает?
— Примите во внимание преимущества мотива «замкнутый круг». Вовлечённые в него персонажи не могут уйти, а извне никто не появится. Иными словами, число потенциальных преступников конечно, а число подозреваемых соответственно ограничено.
— Нет необязательных персонажей.
— Другое преимущество, верно. Огромое количество персонажей лишь создаёт дополнительные трудности. Особенно когда действие происходит за границей.
— Мне намного труднее запоминать японские имена! Но какое отношение имеет «замкнутый круг» к «вызову читателю»?
— Когда подозреваемые где-то заперты, их число ограничено, и дедукции не нужно распространять охват мысли за пределы этого круга. В «Сиамских близнецах» преступником обязан быть один из запертых в резиденции без средств к побегу. Я считаю: Куин решил, что дело слишком простое и вызов в нём не требуется.
— Ясно. Острова, отрезанные от мира штормом, или занесённые снегом горные домики придают атмосферы, ограничивают число вовлечённых и пускают сюжет по накатанной дороге, и именно поэтому такие места действия эффективны. Вот это твоя позиция, Коидзуми-сан?
Мы уже побывали и на островах в шторм, и в горных домиках в пургу. Я бы предпочёл, чтобы этот разговор между Коидзуми и T не дал Харухи больше никаких идей, как создавать ситуации типа «замкнутый круг». К счастью, сейчас её не было рядом.
— Вернёмся к основам, — вновь улыбнулся Коидзуми. — Для чего предназначены эти «вызовы»?
— Они будто говорят читателям: «Если вы дошли до этого момента, истина уже очевидна, так что давайте, попробуйте-ка догадаться! Естественно, сочинённая мной загадка очень сложна для таких шпротоголовых как вы, мва-ха-ха-ха-ха!» По сути автор хвастается, насколько же он в этом уверен.
— Думаю, крайне незначительное число писателей вставляют испытание с подобной великой надменностью.
— Какое же тогда на самом деле назначение?
— Я бы посчитал, что противоположные намерения встречаются гораздо чаще.
— Как же так?
Коидзуми не ответил сразу, вместо этого его взгляд затуманился:
— На это понятие меня вдохновил детектив-хонкаку, который я читал недавно.
Ближе к делу.
— Ближе к делу, — сказала T.
— Его сюжет весьма сильно полагается на аспект загадки, это одно из классических произведений с акцентом на строгих логических умозаключениях.
Он вновь обратил взор на стеллаж:
— Детектив обозначил пять условий, по которым должен подходить преступник, и лишь один человек — «А» — удовлетворял всем условиям, таким образом, «А» был преступником. Процесс исключения очень в стиле Куина. Однако… — Коидзуми, похоже, оглядывал корешки собрания Нагато. — Безусловно, мы, читатели, знаем, что только «А» подходил по всем пяти условиям. На страницах романа никто иной не описан таким же образом. Но как это знал детектив?
— Ага, — показала улыбку T. — Читатели могут пролистать к началу со списком участвующих, но детектив — часть состава и не способен так сделать.
— Проще говоря, да. Сцена не была «замкнутым кругом», поэтому на число действующих лиц ограничений не налагалось. Не исключено, что имела место некая третья сторона, которая удовлетворяла всем условиям, но просто не была упомянута в книге. Так как детектив устранил эту возможность?
— Хороший вопрос.
— Правдоподобного объяснения не давалось, Но его отсутствие зацепило меня. Каким образом персонаж романа — не автор и не читатель, всего лишь участник состава — знает, что из всех бесчисленных персон, подходящих по условиям определения преступника, им должно быть одно из действующих лиц?
— Гм-м. Так называемая проблема позднего Куина.
— Именно, — кивал Коидзуми. Но почему, чёрт возьми?
— Нашёлся тот, кто обобщил проблему самым мастерским способом, поэтому позвольте мне прибавить ко всему его творение.
Он вытащил очередной роман из стеллажа.
— В «Истине в последней инстанции» Тору Хикавы детектив — также названный Тору Хикава — объясняет следующим образом:
«„Вызовы читателю“ в серии национальных по большей мере не имеют отношения к рыцарству, которое практикует Эдогава Рампо. Они — продукт исключительно логической необходимости»
«Короче говоря, в произведении автор оперирует на мета-уровне, а значит, он способен претворять в тексте что угодно. Но если он раскроет потенциал вседозволенности, аспект „игры по правилам“ терпит крах. „Вызов“ это механизм запрета такой свободы — или точнее, способ, которым создатель объявляет, что он ограничивает себя в ней».
— В продолжение:
«На основании конкретной улики детектив приходит к выводу, что преступник — „А“. Но на самом деле улику подбросил настоящий преступник, „Б“, который знал, что она поведёт детектива по ложному следу. Средства, чтобы логически придти к такому выводу существуют вне мира произведений — а детектив всего лишь персонаж, живущий только в вымышленной вселенной и не имеет доступа к подобным средствам. Это незамедлительно приводит к жизненно важному заключению: в выдуманной истории невозможно логически вывести, что есть лишь единственный возможнный преступник. Именно к такому деструктивному заключению пришёл Норидзуки — и Куин».
— Ну? Что-то знакомое, верно?
Кто такой Норидзуки, чёрт возьми?
— Норидзуки Ринтано. Писатель в детективном жанре, известен как Эллери Куин нашего времени, и к тому же талантливый критик. И человек, который ввёл понятие проблемы позднего Куина.
Коидзуми поставил том на место и извлёк очередной:
— Чтобы узнать подробнее, прошу свериться с эссе «О раннем Куине», включенном сюда, в «Школу детектива Норидзуки Ринтано: зарубежные работы — искусство запутанных убийств».
Боже, чего только нет в этом стеллаже? Наверняка он сделан из материалов с четвертым измерением из будущего.
— «Вызов читателю» не только связывает руки автору. Он также неоспоримо влияет на читателя. Норидзуки пишет, что «вызов» функционирует для того, чтобы ограничить возможность читателя догадываться, положиться на волю случая, предсказать по наитию преступника по логике, построенной автором. Он говорит: «Лишь с этим взаимным ограничением создаётся законченная формула, или самодостаточное пространство игры в загадки».
Не мог он сказать таким образом, чтобы я понял?
— По сути, где-то по ходу развития событий читатели начинают смутно представлять, что кто-то может быть преступником, но даже если они правы, автор в состоянии самодовольно заявить, что читатель ещё не победил. Он требует от читателя вычислить преступника стройной логикой, а не простой догадкой.
Понятия не имею, в чём смысл конфликта, но я начинаю отчетливо чувствовать у Коидзуми глубокую любовь к этой конкретной формуле.
— Если ты настолько меня понимаешь, считай, что я удовлетворён.
Коидзуми схватил очередную книгу:
— Существует множество способов изучить проблему позднего Куина. К примеру, рассказ «Прогулка накануне Нового года» из сборника Арисугавы Элис «Наблюдения за Эгами Дзиро». Цитирую разговор между вымышленной Арисугавой Элис и Эгами:
«— Но если ложная улика не позволила детективу сделать безупречные выводы, разве это не плохо?
— Если любая информация остаётся в тайне, безупречные логические выводы и объяснения невозможны. Это верно и вне мира детективов. Но информация, содержащаяся в романе конечна, поэтому эта дедуктивная невозможность в реальном мире имеет большее влияние. Хотя здесь и сейчас, без разницы, какая возникает неурядица, жизнь идёт своим чередом; совершенству и безупречности, может, и нет места, но полиция и суды продолжают работать, и не могу представить кого-либо из них заинтересованным в природе тайн».
— Иными словами, не стоит чрезмерно задумываться над этой темой.
Значит, если ты писатель детективов, то должен думать о всевозможной чуши, а не только о трюках и логике? Звучит примитивно.
Коидзуми снова принялся менять книги:
— Можно обобщить мысль Эгами. В «Записи киллера» Исидзаки Кодзи есть серийный убийца, действующий согласно странному набору принципов, и когда персонажи пытаются составить профиль убийцы, случился следующий диалог:
«А если убийца понимает, как составляют профиль? Если его действия и следы за ним совершаются им для того чтобы мы клюнули и составили профиль на совершенно другого человека, что тогда? Следователи не способны определить, подброшена ли улика».
— Вымышленный Исидзаки Кодзи слышит это и отвечает:
«Это гёделевская проблема. Тупик детективного рассказа. Вечная загадка».
— Однако ещё один персонаж отвечает:
«Гёделевская проблема возникает при манипулированном составлении профиля. А значит, эта проблема появляется в реальных делах — и в итоге также неизбежно случается в детективах-хонкаку».
— Примерно тот же вывод, что и у Эгами, но благодаря вписыванию идеи в концепт профилирования проще уловить суть. Даже в художественном мире, если за основу берётся реальность, тогда её правила распространяются и на выдумку. Казалось бы, это очевидно само по себе, но существует множество произведений, к которым данный случай неприменим, так что обсуждать эту проблему в подробностях совсем не бессмысленно.
Предполагаю, гёделевская проблема и штучка позднего Куина — одно и то же?
И ещё, разве, ну, нормально называть одного из персонажей по имени автора? Детективы что, «ай-новел» под другим названием?
— Обсудим персонажей, разделяющих с автором имя в следующий раз. — Сказав так, Коидзуми поставил роман на место и на этот раз вытащил журнал формата B6:
— Ознакомимся с более радикальным мнением; в колонке Нисобуя Рэйко, «Логический Экскалибур», говорится:
«Без разницы, какими качествами может обладать детектив, проблема позднего Куина — всего лишь оправдание лени автора и детектива. Вдобавок детектив не более чем средство жанра, спроектированное брать на себя все мыслительные действия под названием „дедукция“, поэтому данной проблемы на самом деле никто не даёт в каком-либо осмысленном виде».
— Как видите, довольно презрительное отношение.
Очень прямолинейное, но приятное. Ненавижу запутываться в клубке мыслей. Лучше ни о чём не думать и лишь следить за следующим ходом. Как я делаю сейчас, играя с Асахиной-сан.
— «Бритва Оккама»? Определённо эффективное средство в нужное время в нужном месте, но то, что ты называешь «клубок мыслей», — приятное упражнение для ума преданным любителям жанра. Хотя я безусловно признаю: подобные темы обычно мало что значат для любого человека вне сообщества.
Думаю, если ты это осознаёшь, ты не так уж и безнадёжен.
— Более странный взгляд на проблему есть в «Записках инспектора Ообэсими» Фугами Рэйтиро, глава седьмая, «Серийные отравления тетфодексином», в которой детектив вопиёт:
«В грядущих тайнах персонажам понадобится гибкий ум! Чтобы не попасть в проблему позднего Куина, им придётся поставить под сомнение, есть ли у них на руках все факты и верны ли они! Придётся постоянно сомневаться в себе! И впоследствии им необходимо делать всё, что в их силах, чтобы выйти за рамки собственного мышления!»
— Естественно, в такой крайности гораздо больше от шутки. Детектив осознаёт, что он — персонаж романа, и способен игнорировать все факторы мета-уровня. На самом деле, если не заходить так далеко, то и вашим действующим лицам невозможно обсуждать подобные темы.
Но, ух, а нужно ли так делать? Писатели классических детективов что, кающиеся монахи, намеренно истязающие себя?
— В конце концов, проблема позднего Куина вышла из математических понятий теорем незавершённости Гёделя, но какое бы значение философской загадки она ни имела, многие критики возражают против внедрения таких обсуждений в сюжет реального детективного романа.
Коидзуми вернул том, из которого он цитировал, на законное место в стеллаже:
— Вернёмся к первоначальной теме.
А какая она была?
— Смысл существования «вызова читателю», — сказала T. Хоть кто-то да вспомнил. — Герр Коидзуми. Скажем, имеется тайна, которая не является «замкнутым кругом», и применимая к ней логика не способна сузить круг подозреваемых до определенной группы людей. Играет ли роль в таком случае «вызов»?
— «Вызов» наиболее эффективен именно в подобного рода загадках. Нужно свести круг подозреваемых до действующих лиц, но обстоятельства и сеттинг не позволяют так сделать. Один неверный шаг — и дойдёт до того, что весь мир окажется в подозреваемых. И что же дальше?
— Достаточно всего лишь вбросить «вызов». Сформулируй его верно, и все проблемы решены. Обставь так, словно автор и заботится о читателе, и честно к нему относится, явным образом утверждая, что преступник — определённо один из персонажей.
— Не нужно указывать столь очевидно. Одного наличия «вызова» достаточно, чтобы придать форму мыслям читателя. Здравый смысл диктует, что преступник — не третья сторона, чьё имя ни разу не упоминалось в книге, автор, адресующий «вызов», никогда не сделает настолько произвольное решение. А если цель автора — увести ложным путём к такому предположению? Маловероятно. Если бы преступником был некто, не имеющий никакого отношения к истории — Ну что, если дело шло бы к такому повороту событий, то автор и не стал бы никогда включать «вызов».
— То есть скрытое взаимопонимание между автором и читателем становится явным?
— Именно. Ограничение поля зрения до действующих лиц никоим образом не ставит автора в невыгодное положение; оно лишь не даёт читателю прининать во внимание лишних подозреваемых. Так автор признаётся, что он не смог найти способ полностью исключить безымянную третью сторону как возможного истинного преступника.
Так это не столько вызов, сколько оправдание.
— Я бы не делал столь крайние выводы, — сказал Коидзуми. — И есть ещё один фактор — в детективах с «вызовом читателю» предпочтительно назвать одного из персонажей по имени автора. И «вызов» должен быть адресован от него.
— Когда тёзоименинник — повествователь, получается одновременно и мотив Куина, и мотив Ван Дайна, — заметила T.
— Любой из вариантов идеально подходит, — великодушно сказал Коидзуми. — Очевидно, что классические детективы с «вызовом» — это интеллектуальная игра между автором и читателем. И поскольку задачу подготавливает автор, «вызов» должен подобным образом быть адресован от его имени. Однако если имя автора упоминается в истории вскользь, оно придаёт произведению подтекст, неизбежно уменьшая погружение в мир книги. Оно выталкивает назад в реальный мир. Но если у детектива либо типажа Ватсона общее имя с автором, становится возможным плавно перейти из нашего мира в мир рассказа, или по крайней мере, настолько эффективно его вообразить.
Мы все ненадолго обдумали этот момент.
— Коидзуми-сан, мне очевидно, что ты чересчур всерьёз увлёкся «вызовом читателю» и он впечатался тебе в сознание, — сказала T с довольно кривой улыбочкой, — но не соглашусь с тобой хотя бы раз. Я не вижу существенной разницы, есть ли «вызов» или же нет. Даже когда речь о прямолинейном «ктоэтосделал» или одной из работ Куина.
— Сам Куин настаивал на «вызове» лишь в рамках серии национальных и в «Доме на полпути», — сказал Коидзуми, пожимая плечами. — Но лично я прошу не называть подобное «традиционным детективом», если только это не разновидность загадки для преданных любителей, достойной «вызова читателю».
— Для меня чересчур уж фундаменталистично! У меня волосы встают дыбом!
Не уверен, есть ли такое слово на самом деле.
T взглянула вниз:
— Какие бы ты назвала условия для классического детектива, Нагато-сан?
— В рамках правил, — отрезала Нагато.
— Значит ли, что игра должна идти по правилам?
— ……
Коидзуми поставил вопрос, но в ответ ему была только тишина.
— О, думаю, поняла! «В рамках правил» и «по правилам» означают не одно и то же.
T, по всей видимости, решила высказаться за Нагато:
— Иными словами, пока в тексте действительно нет лжи, Нагато-сан устраивает игра. Или даже если ложь имеется, никаких проблем нет, пока её можно явно вычленить.
Коидзуми жестом возразил против Мисс клуба тайн:
— Если в истории речь от первого лица, можно стерпеть ложные сведения и ненадёжного рассказчика до определённой степени, но не в случае с повествованием от третьего лица.
— По утверждению Нагато-сан такое тоже не исключено. Даже если в перспективе третье лицо лукавит, уверена, она бы увидела правду насквозь.
— Радикальная позиция. Если бы существовали кураторы над миром классических детективов, они наверняка бы заклеймили её как еретика.
— На уровне Нагато-сан читать намерения автора между строк проще, чем побороть в армрестлинге трёхлетку, — T остановилась ненадолго, чтобы её фраза задержалась, а затем продолжила: — Повествование от первого и третьего лица по сути совершенно одно и то же. Перспектива от первого лица приукрашивает речь от точки зрения персонажа, в то время как третье лицо — всего лишь первое лицо от точки зрения автора. Она всего лишь якобы устраняет субъективность.
— Так ты предполагаешь, что точка зрения от первого лица — взаимодействие между автором, персонажем и читателем, а повествование от третьего лица просто устраняет точку зрения персонажа?
— Более того, — сказала T, — отстранённое третье лицо всего лишь термин для обозначения первого лица автора, чтобы он приукрасил описания как ему угодно, а некоторые другие используют такую возможность, чтобы повести по ложному пути.
— Несомненно, слишком большая свобода. Если допустить возможность вращающегося вокруг ненадёжного повествования обмана, не так трудно придти к такому выводу, но по моему мнению—
Вернусь к ним в другой момент.
Асахина-сан сжала губки, словно определилась с решением:
— Хах! — сказала она, поставив фишку на игровое поле. Затем она потянулась до крышки, из которой мы доставали фишки, и побаловалась с лежащими в ней деревянными фигурками, изучая их со всевозможных углов.
— Ладно, держи! — уныло сказала она, передавая мне одну из них.
Я всё ещё чувствовал остатки тепла её тела на фишке и желал бы насладиться этим ощущением хотя бы минуты три, но шли последние этапы игры. Я точно не растяну их подольше. Особо не задумываясь, я шмякнул фишку в пустую ячейку, завершив ряд из четырёх фишек с общим признаком.
— Ах! — пискнула Асахина-сан, откинувшись назад с глазами большими как яичница-глазунья от мастер-шефа. —Ох, ты тут составил свою компанию друзей! Опять проиграла.
Её печальная улыбка поразила меня, но игра не окончится, пока не объявишь победу, и я сказал: «Кварто».
В пик перехода от весны к лету, когда повеяло предвестниками сезона дождей, в клубной комнате сейчас находилась «Команда SOS» без лидера и с одной посторонней.
Мы с Асахиной-сан окончили пятый раунд настольной игры, и горничная теперь суетилась, заваривая чай.
Вначале она собрала у всех кружки, включая гостевую, которую держала T, затем поставила чайник на портативную плитку, и взяла чайницу с лучшими листочками заварки так, словно они настоящее сокровище. Наблюдения за работой этой очаровательной горничной — лучшие моменты моего времяпрепровождения после школы.
Вчера Коидзуми принёс «тараканий покер» и мы попробовали сыграть партию, но Асахина-сан не способна лгать, так что если она кладёт карту и говорит, что там муха, легко определить, правда это или ложь. Я попытался играть, не оглядываясь на её личико, но даже голос её выдавал. Очевидно, я стал превосходным экспертом по всем делам с Асахиной-сан.
— Держи, — сказала она с улыбкой, поставив передо мной кружку. Затем она пошла обслуживать компанию в углу, вовлечённую во всё более бесполезный и чрезвычайно специфичный обмен мнениями.
Коидзуми с T приняли из рук чай и поблагодарили горничную, всё ещё стоя прямо. Они быстро возобновили поток зловещего жаргона, который ни одному обычному человеку невозможно понять. Нагато тем временем даже нё взглянула на чай, поставленный на стол возле неё. Не думаю, что я видел на самом делё, как она пьёт чай, но впоследствии содержимое кружки всё же исчезало, так что она либо осушает ёмкость, пока никто не видит, либо потребляет жидкость невообразимой космической техникой.
Но насколько же долго T собирается здесь околачиваться? Она возникла сразу после уроков, чтобы вернуть книгу Нагато, и осталась болтать с ней и Коидзуми...ну, в основном с Коидзуми... за чаем, но в клубе изучения тайн что, все такие безответственные?
Асахина-сан закончила обход и воссоединилась со мной за столом, держа свою кружку обеими руками. Она несколько раз подула на неё, глотнула и сказала:
— Судзумия-сан сильно опаздывает.
— Ничего необычного, — сказал я, оглянувшись на стул командира. — В классе она вроде сказала, что задержится. Комитет по благоустройству, кажется?
— Ох, ей нравится приводить всё в порядок? Как неожиданно!
— Наш класс тянул жребий, чтобы определить, кому какая достанется обязанность, так что... ей повезло.
Всё же это Харухи, она могла неосознанно управлять жребием, чтобы вступить в комитет. К счастью, она ничего не задумала...
Вскоре выяснилось — действительно не задумала.
— Комитет по благоустройству никак не заткнётся! — прорычала наш командир, Судзумия Харухи, распахнув настежь дверь. — Вопросы, которые мы могли решить за три минуты, заняли целых сорок пять! На это нужен особый талант! Я уснула и немного провела так время, но когда меня разбудила сидевшая рядом первогодка, они всё ещё обсуждали! Поверить не могу! Должно быть, для тех, кто принимает близко к сердцу, это настоящий кошмар.
С другой стороны, она-то явно совершенно не принимала серьёзно благоустройство. Всю свою речь она проскулила с хмурым видом по пути от двери до своего стула.
— Микуру-тян, чай, пожалуйста. Да погорячей. О, T, ты здесь? Давай, присаживайся. У нас хватает складных стульев для гостей. Коидзуми-кун, никаких красивых поз с кружкой в руке тебе не сделать. Юки-тян, ты в хорошем настроении! Одобряю. А ты, Кён!
Словесный поток, похоже, очистил её от негодований с комитетом, и когда она повернулась ко мне, девчонка стала самой собой. Она запустила компьютер на парте командира и спросила:
— Ничего интересного не случилось, пока меня не было?
Я задумался, каким образом стоит доложить о впустую проведённом часе, но тут компьютер издал сигнал: «Новая входящая почта!»
Для такого сообщения мы записали голос Асахины-сан. На самом деле таких сигналов у нас несколько. Вскоре я продемонстрирую их вам. Наверное. Или по крайней мере, до этого момента мне тах хотелось.
— О? Необычно. — Настолько, что удивилась даже Харухи. — Кто-то вправду отправил письмо на «и-мэйл» «Команды SOS»?
С самого начала функционирования нашего веб-сайта в общем-то он был бесполезен. Меня волнует, что некто, вдохновлённый заявленным интересом «Команды SOS» во всём необычном, сам очень необычно поступил, действительно написав по электронной почте о себе, но...
— О? Оно от Цуруи-сан. И зачем надо было отправлять на этот адрес?
Харухи вопросительно склонила вбок голову. Мою же голову очень сильно перекосило.
Сама Цуруя-сан? Послала электронное письмо? Да на практически неиспользуемый адрес «Команды SOS»?
Она бы обычно ворвалась сюда без стука, так зачем идти окольным путем?
На мой вопрос Асахина-сан осторожно подняла руку:
— Цуруи-сан уже несколько дней нет в школе, — сказала она. — Не по, ну, болезни или вроде того. В поездке, говорила. Семейный бизнес, не может отделяться. Учителя ей разрешили.
— А, ну ладно, — сказала Харухи, хватая мышку. — Значит, она шлёт письмо оттуда, где сейчас находится? Отправляет фото вместо сувениров?
Она глотнула чай Асахины-сан, а затем склонилась ближе к экрану:
— Или, пожалуй, нет? Тут прикреплён текстовый файл.
В любопытстве я зашёл ей за спину и быстро начал читать письмо.
И чуть не охнул.
Расчёт момента времени идеален.
Я вглянул в сторону комнаты, на Коидзуми с Нагато и T.
Послать она могла что угодно, но Цуруя-сан устроила «вызов „Команде SOS“».
Харухи зачитала электронное письмо:
«Здоров, «Команда SOS»!
Как дела? Я вся в нетерпении!
Итак, я как на привязи у гиперпапы и позволяю таскать себя по всему свету. Ну как, в основном сижу на встречах с натянутой улыбкой рядом с папой, но это такая скукотень — умереть можно. Нельзя расслабляться как на отдыхе, не разрешают одной слоняться, и приходится глупо тратить время. Я в курсе, встречи на банкетах ведут к большим сделкам, но ёлки-палки, не надо обращаться со мной, будто я твоя замена или посредник.
И пока суть да дело, я столкнулась с происшествием, которое, может, вам понравится. Ага, то, что вы думаете. Я примешала к нему историю путешествия, посчитала — запишу и её и отправлю. Начинайте с рассказа в прикреплённом файле. Моя проблема находится в конце, так что подумайте вместе и найдите мне решение!
Покеда!»
Харухи подражала голосу Цуруи-сан настолько безупречно, что я мог поклясться, будто говорила сама автор письма, и мне подумалось: а предвещало ли описание уловку, которая появится в дальнейшем? Может, я заслушался болтовни о детективах.
— Ага, — сказала Харухи с сияющими глазами. — Молодец, Цуруя-сан. Отправила нам задачку из дальних стран! Охота на странное и таинственное — идеальная внеурочная деятельность. Кён, бери на заметку. Она даже не в команде, а всё ещё мечет козырями!
Посмотрим. Зная её характер, не думаю, что Цуруя-сан конкретно хочет развлечь Харухи, и она явно не обязана писать нам о своих делах и всём прочем. Фраза «...я столкнулась с происшествием...» взволновала меня. К тому же она использовала слова «проблема» и «решение».
Харухи переместила курсор и открыла прикреплённый текстовый документ.
— Так вот это — проблема? Не терпится увидеть, какие тайны она содержит!
Она начала читать вслух.
Было это в банкетном зале где-то в отеле, лады?
Мне скучно. Папа затащил меня сюда, и хоть я и привыкла к такому, но — неинтересно, и всё тут.
Куда ни глянь — одни немолодые мужики с тётками, а после всех встреч и знакомств мне больше нечего и делать. В буквальном смысле только это я и выполняю. Папа даже спасибо не сказал. Он просто пьёт шампанское, болтая с людьми, важными или же напыщенными. Я и к такому притерпелась, и если честно, рада, что меня оставили.
Ну ладушки, я нахожусь со стаканом апельсинового сока в руке в огроменном банкетном зале. В премодном вечернем платье, которое меня чуть ли не раздражает. Его папа выбирал, с оборками везде где только можно, у-у-ух. Я говорила, что оно мне не идёт, но слушал ли он? Нет.
Я вижу сплошное панорамное окно во всю стену и останавливаюсь возле него, чтобы глянуть наружу, но через две секунды мне это надоедает. Вроде бы здесь третий этаж? Только дурак ожидал бы прекрасный вид на такой высоте. Может, ночью пейзаж выглядел бы иначе, но солнце всё ещё трудилось, освещая.
Итак, нахожу я ряд стульев у противоположной стены, дай думаю, отдохну на одном из них. Сидеть мне тоже уныло, но есть не хочется, а местную кухню я не очень люблю. Иногда большие деньги проблему не решают.
Но когда я дохожу до угла, тут оказывается, стул занимает другая девчонка.
Наверное, она страдает от того же, что и я. Волосы её причудливо завиты с надетым сверкающим ободком, а сидит она с дамой заметно старше, возможно, её нянькой. Девчонка, как и я, разнаряжена, но дама старше одета в серый брючный костюм, и становится ясно — она её обслуживает. Дама изо всех сил старается занять чем-нибудь подопечную, но девчонка в дурном настроении и всё время трясёт головой. Понимаю, детка. Мне точно так же всё это наскучило.
Так что я решаю: буду её подружкой.
Я оставляю сок на столике поблизости и направляюсь прямо к ним. Приглядевшись, я замечаю — девчонка не обычный посетитель. От неё так и лучится аура настоящей принцессы. И вот я-
Приветики!
И я ненадолго начинаю тараторить.
Тебя папа сюда затащил? Мой тоже. Взрослые, понимаешь? Им кажется, что их дочери будто кубки, выигранные в турнире по гольфу, не? От всех этих оборок я не стану никаким бриллиантом. Кстати, а ты жуть как красива. Не, я не ухаживаю за тобой. Просто говорю правду. Серьёзно, в этом месте ты единственная моего возраста, так что мы сойдёмся. Что скажешь?
Я протрещала всю речь как сорока и пожимаю руку.
И на её милом личике распахиваются глаза, а затем она хихикает. Ничего смешного! Её нянька престранно смотрит на меня. Ничего такого я не сделала, чтобы заслужить — Агх, ну и ладно.
Девчонка берёт меня за руку и встаёт.
Она наимилейше радуется. Лучше проявлять человечность искренней улыбкой, а не сохранять невозмутимое лицо.
— Приятно познакомиться, — говорит она.
Я так и знала — у неё милый голосок.
Лады, пошли!
Всё ещё держа девчонку за руку, я вывожу её из холла. Сопровождающая дама не идёт следом. Может, она отвлеклась, когда девчонка с легкостью пошла рядом? А может, знала, кто я такая. Тем не менее, мы покинули гнетущую вечеринку и никто нас не остановил.
Мы просто идём держась за руки. Я понимаю, что моя поступь чуть больше её, и осторожно замедляюсь. Мы запрыгиваем на эскалатор на первый этаж, и во время спуска я оборачиваюсь к ней.
Любишь спорт? Сыграем в теннис?
Она смотрит нерешительно и говорит, что играла раньше. Такого ответа мне вполне хватает.
Мы пересекаем лобби к «ресепшн». Остальные посетители зала по какой-то причине смотрят на нас. Наверное, потому что рядом со мной милашка.
Я делаю несколько запросов абсолютно неосведомлённой консьержке. Она удерживает идеальный баланс дружелюбия и элегантности и даёт добро на наши действия с улыбкой скорее искренней, чем дежурной, так что мы с державшейся за руку девчонкой кланяемся, пока дама начинает звонить куда-то, и вот так мы выходим из парадных дверей отеля.
Подошвы нашей обуви выстукивают в унисон быстрый ритм.
Слишком легко? Ну, персонал отеля определённо знает моё имя. Дела идут быстрее благодаря тому, что я могу всего-то пользоваться статусом, не заверяя никакие просьбы. Конечно, мой статус — не моя заслуга, и гордости от него нет, но со всем этим разэтаким обхождением мне не претит злоупотреблять положением, ну вы поняли? Не то чтобы я собираюсь вскоре сменить фамилию. Вот это будет реальный геморрой.
Лады, вот мы уже на теннисных кортах отеля. Я заметила их из окна ещё в банкетном зале.
Мы отправляемся в раздевалку возле кортов, и там для нас уже были приготовлены одежда, обувь и ракетки для тенниса. Чёрт возьми, леди-консьерж; не даром вы работаете в первоклассном отеле. Вы всегда выполняете обещанное. Да и обувь как раз моего размера.
Девчонка держит подходящую ей теннисную форму, ухмыляясь. Перед тем как она начинает переодеваться, я останавливаю её и предлагаю.
Почему бы не сыграть в нашей одежде? Не каждый день такое удаётся.
— В этих платьях? — моргает она.
Ага. То есть, обувь-то мы поменяем, но да, я считаю, надо играть прямо так. Все будут смотреть, как мы состязаемся в теннисном матче в этих платьях! Докажем: мы не куколки, но всё ещё довольно молодые, чтобы скакать. Звучит весело, верно?
Она пристально смотрит на меня волевыми глазами... а затем сияет улыбкой:
— Ладно, — соглашается она.
Я рада, что достучалась до неё.
Мы хватаем ракетки и направляемся к кортам. Никто на них не играл, так что все они предоставлены нам. Жаль, что нам нужна только одна площадка.
Я решаю: пусть первой подаёт девчонка, разминаюсь и подхожу наготове к черте грунтовой площадки.
В дальнем углу соперница несколько раз подкидывает мяч на ракетке, будто приноравливается к ощущениям, затем смотрит на меня.
Готова, детка.
Она безошибочно опознаёт знак, бросает мяч высоко, изящно подаёт — и ловит меня врасплох. Если бы я среагировала на две десятых доли секунды позже, она бы размочила счёт.
Я делаю всё, что могу, чтобы вернуть подачу, и она прилетает почти в границе поля. Уф! Девчонка выглядит довольно потрясённой, но всё-таки идеально отбивает обратным хватом. Да-а, хороший удар. Не верится, что она это провернула с обернувшимся вокруг её ног платьем.
У меня получается поймать её удар через корт, и я целюсь в центр. Второй возврат она проводит более снисходительно. Я отдаю должное, направляя мяч туда, где ей легче его достать. Нам не нужны слова, чтобы понимать друг друга. Радость не в борьбе за победу — мы обе лишь хотим наслаждаться и поддерживать серию ударов.
Пока мы играем, я украдкой вскользь гляжу на возвышающийся над нами отель. Видно, что возле окна банкетного зала стоят несколько человек и смотрят на нас. Наверное, им уже было не с кем говорить. Две девчонки, играющие в теннис в модных платьях — отличный аперитив для их спиртного. Как и ожидалось.
Мы обе пропускаем несколько ударов и раз за разом делаем подачи на следующую серию. Толпа, следящая за нами из банкетного зала, растёт. Не могу сказать, есть ли среди них мой папа, но его давно не удивляют мои выходки, особенно такие небольшие. Как и я не поражаюсь его действиям.
Мы играем в теннис довольно долго, наши платья всё это время развеваются туда-сюда. Поначалу нашей целью были длинные серии ударов, но постепенно мы всё больше разогреваемся. Возвраты становятся жёстче и жёстче, наведённые по размеченным сторонам. Я уже не сохраняю хладнокровие и преследую мячи сурово. Придавать вращение явно лучше в игре по-серьёзному, а не выпендриваться — а значит, пора заканчивать.
Девчонка делает кручёную подачу, а я отбиваю её вертикально и хватаю падающий мяч одной рукой.
От этого момента её ненадолго берёт оторопь, но затем она улыбается. Прекрасный нрав.
— Уже поздно.
И без часов видно. Солнце близится к закату. Несколько человек всё ещё смотрят из банкетного зала, но уже явно пора закругляться.
— Было весело, — говорит она, ещё не отдышавшись. Мы пожимаем друг другу руки через сетку с завершением «хорошей игры».
Ты точно хорошо играешь в теннис. С тобой занимается профи, что ли?
Я всего лишь шучу, но она всерьёз кивает.
Ох, ясно. Одно из занятий в жутко плотном расписании? Теннис, пианино, скрипка, балет, верховая езда, плавание и так далее. Абсолютно неоригинальный список уроков ребёнка богатых родителей.
— Более-менее, — говорит она удручённо.
Мы направляемся обратно в спорт-пристройку и идём прямиком в душ.
Я снимаю платье и чувствую себя феей, расправляющей крылья. А без ободка со свободно струящимися волосами, полностью нагая, девчонка на миг мне кажется и вправду такой феей.
Мы смываем пыль и пот, оборачиваемся в полотенца и возвращаемся в раздевалку. Вытерев и высушив волосы, она собирается снова надеть своё платье с угрюмым видом.
Не надо! Давай оденемся в теннисную форму.
— То есть играем в теннис в платьях, а после — носим форму?
Точно! Звучит весело, верно? Кроме того, после этих упражнений платья грязноваты.
— Они уже испачканные.
Мы обе ухмыляемся и влезаем в теннисную форму, которую приготовила для нас консьержка. Куда удобнее, чем глянцевая ткань на платье. Да и ботинки.
Можно было бы совсем бросить платья и туфли здесь, но...
Дай-ка взгляну на твою одежду.
Я беру её ободок. Совершенно обычное серебряное украшение. Вроде как безопасное.
Дальше я осматриваю её туфли. Элегантные в своей простоте, ни одной лишней декорации. Вроде тоже чисто.
А что насчёт платья? На рукавах пуговицы. Исключительно для красоты, никакого назначения, по три с каждой стороны, всего шесть. Я подношу рукав к лицу. Нет, не могу вычислить. Пробую потрясти каждую пуговицу. О, одна гремит чуть иначе? Что же это означает?
В пуговице внутри явно есть что-то ещё.
— Нет, — говорит девчонка, приблизившись. — «Жучок»?
По этой первой мысли можно понять многое о её жизни.
Но нет, прослушка отсутствует. Наверное, просто «джи-пи-эс»-маячок.
— Что?
С помощью Глобальной системы позиционирования он передаёт твоё местоположение, чтобы за тобой могли следить.
— Ох.. — Рука элегантно ложится на её губы. В таком исполнении поза хороша. — Откуда ты знаешь?
Я привыкла, что на меня вешают похожую ерунду. Хотя я всегда выкидываю маячок тут же, как нахожу. В итоге разразилась битва умов между мной и папой — а ведь это на самом деле весело! Он прячет повсюду всевозможные передатчики, а я их нахожу и выбрасываю.
Думаю, глупо кому-либо настолько расстараться, но я чиста. Пока он не внедрит маячок в тело без моего ведома.
Очевидно, наши родители оберегают нас сверх меры. В общем-то понимаю: все отцы волнуются жа детей, но, ёлки.
С разрешения девчонки я убираю пуговицу-маячок с рукава, перекусив нитку зубами; от этой сцены она хохочет, изящно прикрыв рот рукой. Не грубовато ли?
— Так что теперь?
Вернёмся в отель. У меня в горле пересохло! Возьмём чего-нибудь попить.
Она выглядит довольно угрюмой. Наверное, думает: я про вечеринку.
Потому что ни черта я не имела в виду.
Я наклоняюсь и шепчу ей на ухо.
Улыбка вновь на её лице; итак, мы подбираем туфли и платья и покидаем спорт-пристройку.
По пути я смотрю на отель. Отсюда банкетный зал не видать. Значит, и оттуда нас не разглядеть. Для них просматриваются корты, но дорожка к спорт-пристройке скрыта — я подметила это перед тем как ушла с вечеринки.
Мы направляемся к парадному входу отеля. Две девчонки в одинаковой одежде для тенниса с завёрнутыми платьями в руках, конечно, притягивают взор. К дверям несёт своё туловище старикан, должно быть, только-только выписавшийся. Он улыбается нам, а я улыбаюсь в ответ.
Проскальзывая мимо него, я подсовываю пуговицу-передатчик ему в карман. Считаю до трёх и оборачиваюсь. Он ушёл, а на меня никто не смотрит. Если бы они проиграли запись с камер в замедленном режиме, возможно, меня могли бы поймать с поличным, но пока с нас как с гуся вода.
Словно владельцы, мы машем консьержке, с которой виделись ранее, благодарим и просим отправить платья в стирку.
О, что оговорить заранее? Одна пуговица оторвалась, но не волнуйтесь.
Она покорно соглашается, сверхпрофессионально принимая задачу. Покеда, вечернее платье. Больше никогда не надену тебя снова.
Затем мы запрыгиваем в лифт и после короткой борьбы с гравитацией уже в моей комнате. Я целенаправленно не вставляю ключ-карту в разъём и не включаю в апартаментах свет.
Я беру бутылку с грейпфрутовым соком из холодильника, наполняю кружку и протягиваю девчонке. Она ждёт, пока я не налью себе, затем мы обе выпиваем его0одним махом.
Мы садимся на кровать и недолго болтаем. О своём доме и таком прочем. Только и всего, но проходит классно. Я бы с радостью говорила и говорила, но сколько ещё времени я могу выгадать? Когда передатчик обнаружат на постороннем человеке, мой папа точно узнает, что произошло.
Может, мы должны спрятаться под кроватью.
— Что? — говорит она.
Не знала, что она так широко может распахнуть глаза.
Ага, это вопрос времени, как они здесь появятся. Прятаться под кроватями примитивно, но такой манёвр может оказаться неожиданной «мёртвой зоной». Назовём это уловкой с похищенным письмом.
Ползая на животах, будто ящерицы, мы залезаем под кровать. Девчонка смеётся до колик.
— Никогда такого не делала, — говорит она.
Я где только ни пряталась, так что мне подобное не впервой.
Лицами вниз, плечом к плечу в темноте, мы всё говорим и говорим, переходя от одной темы к другой. Боже, как весело.
Впоследствии меня начинает клонить в сон. Прошлой ночью я спала мало и раньше была бодрой, но, спокойно лежа в такой темноте, меня сморило.
Должно быть, я отключилась.
Когда пробуждаюсь, я уже лежу укрытая на кровати, Ночь.
Девчонки нет.
Единственное доказательство, что она вообще тут была, — пара пустых кружек на столе, напоминающих, ух... Не, хорошее сравнение не придумывается.
Я укутываюсь с головой и закрываю глаза. Снова уплывая в сон, я думаю:
«...Надеюсь, мы снова встретимся.»
Как только Харухи закончила, всю комнату литературного кружка словно покрыла вуаль с написанным на ней большими иероглифами словом «тишина».
Вдали можно было расслышать шум чересчур увлёкшихся тренировой спортивных секций и какофонию духового оркестра.
Никто не произнёс ни слова, так что я сказал за всех:
— И?
— И всё. Это конец! — Харухи немного пощёлкала мышкой. — Больше никаких вложений, письмо не продолжается, нет ни ссылок, ни чего другого. Последующих сообщений нет.
Погоди. В письме сказано: "Моя проблема находится в конце, так что… найдите мне решение!», но где она указана?
— Хороший вопрос. То есть, здесь некоторые моменты выделяются, — сказала Харухи. Она задумалась подольше, чем обычно обмышляет что-либо. — Коидзуми-кун, как ты это понимаешь?
— Гм-м, — сказал тот. Он всё ещё стоял с кружкой чая в руке. — Определённо весьма в духе Цуруи-сан. Позитивно, мощно, бодро, умно и проказливо, всё в одном. Истинное наслаждение.
— Я не просила критического отзыва, — отрезала Харухи. Она опустошила кружку с чаем от Асахины-сан, к тому моменту явно еле тёплому, и добавила:
— Сколько можно вам с T стоять? Сядьте уже наконец.
Коидзуми взял складной гостевой стул в углу, расправил его и жестом пригласил T сесть. И только когда Мисс клуба тайн с ослепительными волосами заняла место, он переместился на свой стул.
А ведь всю эту долгую дистанцию T была здесь. Гм-м, ладно.
— Кстати, ты знакома с Цуруей-сан? — спросил я.
T — ученица по обмену в нашем с Харухи классе.
— Конечно, — сказала она, взглянув в мою сторону. — Факт сей неоспорим. Её слава разносится по всей вашей Северной старшей. Мне представляется, нет никого, кто бы не знал Цурую-сан.
Ни разу не слышал о ней, пока она не появилась на спонтанном бейсбольном матче.
— Кям, это лишь часть того, что делает тебя бесценным.
Она произнесла это, словно неудачную рекламу. И хватит уже называть меня «Кямом». Не то чтобы мне нравится кличка «Кён», но от «Кяма» мне хочется сквозь землю провалиться.
T проигнорировала мой протест и глотнула из гостевой кружки:
— А «Кями» тебе больше подходит?
Здесь у нас полный разрыв взаимопонимания.
Пока я колебался, сдаваться мне или нет…
— Поняла! — крикнула Харухи, опрокинув свой стул.
Её глаза сияли, словно в них угодили Сириус, Канопус и Арктур, и она немного подождала, чтобы выяснить, спросит ли кто-нибудь о её догадке, но никто не задал вопрос, поэтому за всех это сделал я:
— Поняла что?
— Это уловка с «ненадёжным рассказчиком»!
Вброшенный Харухи термин заставил детективную троицу прислушаться.
— Что-что? — прошептала Асахина-сан. Могу поклясться, я видел, как вокруг её головы всплывают знаки вопроса.
— Помните псевдо-романтический рассказ, который написал для газеты Кён в прошлом учебном году? Ну ту дешёвку.
Жанры выбирала ты. Твоей ошибкой было заставлять меня писать романтику.
— «Дешёвка» — едва ли честное определение, — сказал Коидзуми с самой вежливой улыбкой. — Это литературный приём с долгой историей, начиная от «Нихон-сёки», в главе об Императрице Дзингу. Явно прослеживается, как люди, компилировавшие это повествование, изо всех сил старались подтасовать факты под китайские летописи, вроде «Троецарствия».
Вместо того, чтобы судить об этом утверждении самом по себе, я скорее скептически отношусь к его подтексту.
— Так содержат ли уловку с «ненадёжным рассказчиком» записи Цуруи-сан?
— Я читала весь текст в стиле Цуруи-сан, — сказала Харухи, — но с этого и началась её ловушка!
На вид до невозможности довольная собой, наша командир заявила:
— Повествователь этого отрывка не Цуруя-сан!
— Ага. С такой точки зрения я понимаю, — сказал Коидзуми. Весьма провокационно. — Так ты считаешь, что уловка кроется в самом начале?
— Уверена: она знала, что я прочитаю её голосом. И я попалась! Молодец, Цуруя-сан! Недаром ты почётный участник «Команды SOS»!
Больше похоже на обесчестивание, но забудем об этом.
— Но вправду ли это? То есть, по всем подробностям рассказа повествователь очень похож на Цурую-сан.
— Но её имя нигде не упоминается, — сказала Харухи. — Вот и доказательство! Везде «я» и «она» — ни единого имени! Начальный уровень уловки «ненадёжный рассказчик».
Понятия не имею, начального ли уровня или продвинутого приём, но если повествователь не Цуруя-сан, кто он тогда? С чего бы Цуруя-сан послала нам историю, никогда с ней не случавшуюся?
— Нет, Кён, это определённо подлинная история, приключившаяся с Цуруей-сан.
Каким образом?
Харухи покачала пальцем перед моим лицом:
— Не понял? Девочку, с которой встречается на банкете повествователь и гуляет, называют лишь «девчонка» или «она». Но на самом деле именно она — Цуруя-сан!
Ерунда какая-то. Я отказываюсь в это верить. Пожалуйста, разъясни причины твоего решения.
— Если настаиваешь… Я бы назвала это интуицией!
Ничего не доказывает. Насколько могу судить, повествователь от первого лица в этом сочинении явно и определённо Цуруя-сан собственной персоной.
— В этом всё дело! Оно было специально написано таким манером, чтобы создать ложное впечатление. Иначе и трюка бы никакого не было, не так ли?
Даже так. Если твоя теория верна и другая девочка — Цуруя-сан, как ни посмотри, совсем не могу представить её Цуруей-сан.
— Каким образом?
Харухи радовалась, переведя стрелки на меня, очень хорошо зная, что я не отделаюсь «интуицией».
— Для начала, не могу вообразить Цурую-сан сидящую молча на стуле в углу банкетного зала.
Улыбка Харухи не поблёкла:
— Может, она скрывает свою истинную натуру на публике. И она на этой встрече вносила свою лепту в помощь семье, верно? Если её отец был там по работе и она находилась с ним, наверное, ей пришлось соблюдать этикет.
— Во-вторых, она почти не говорит. Не могу представить немногословную Цурую-сан. И она выглядит слишком уж благовоспитанной. Из-за какой стороны Цуруи-сан ты решила, что она вообще могла играть такую роль?
— Даже Цурую-сан могли бы заставить действовать согласно статусу в высшем обществе. Люди сложно устроены!
И всё же там написано, что она сидела в углу с мрачным видом.
— С ней и такое случается! Если приходит настроение.
— В-третьих, и это самая большая причина, — сказал я, двигаясь дальше. — Предположим, ты права и другая девочка — Цуруя-сан. Что в свою очередь означает: повествователь — иной человек.
— Разве не очевидно? Каков твой довод?
— Это означает: в данном мире существует ещё одна личность с энергетикой и энтузиазмом Цуруи-сан и вдобавок с точно такой же манерой речи, как у неё. Мне сложно в это поверить. И одной её вполне хватает.
— Разумно, — Харухи признала эту точку зрения. — Ну, а если так: никто из них не является Цуруей-сан?
Ещё один огромный скачок в логике.
— А? — сказала Асахина-сан с выражением, фотографию которого так и хочется сохранить для примера словарной статьи «удивление». — Значит, Цуруя не писала историю?
— Нет, думаю, её определённо написала Цуруя-сан. Я не принимаю сторону Кёна, но явно сомневаюсь, что кто-либо, кроме неё, мог бы воспроизвести такую выделяющуюся манеру речи.
— Э… тогда зачем бы Цуруя писала историю о девочках, ни одна из которых не она сама, и посылать её нам?
— Не знаю! — Харухи плюхнулась обратно на стул командира, поняла, что её кружка пуста и сказала:
— Микуру-тян, можешь ещё налить? Погорячее.
— Конечно! — Асахина-сан переключилась в режим обслуживания, от чего вопрос, заданный ей на миг раньше, явно стёрся у неё из памяти. Очевидно, «подача чая» преобладает у неё над «разгадыванием тайн» .
Харухи опёрлась подбородком на руку, смотря на экран, пока Асахина-сан суетливо ставила чайник на плитку. Коидзуми с T сидели, сложив руки и уставившись в потолок. Вот уж два сапога пара.
Нагато всё ещё сливалась с углом комнаты, тихо читая.
Чувствуя, что эту тему потихоньку бросают, я сказал:
— Погоди.
Асахина-сан замерла на полпути, так что я поспешно заверил её, что не имел в виду готовку чая.
— Давайте разберём основное предположение. Действйтельно ли эта история - «проблема» ? Каким же должно быть «решение»? От Цуруи-сан всё ещё нет продолжения?
Харухи шёлкнула один раз:
— Видимо, нет.
Если в рассказе Цуруи-сан скрыта тайна, пожалуй, нам нужно посоветоваться с более осведомлёнными в подобном, чем мы с Харухи, людьми.
К счастью, сейчас с нами участница Клуба исследования тайн; эксперт именно по таким задачам,
— Хотите знать моё мнение? — T, словно птичка, попивала из гостевой кружки, но тут же поставила её и сказала:
— Мне бы хотелось сначала услышать версию Нагато-сан. У тебя есть какие-нибудь идеи?
Нагато медленно подняла взор от желтеющих прямоугольных страниц книги на коленях:
— ……Пока никаких, — прошептала она, затем вновь влилась в образ читающей статуи.
Переведите, кто-нибудь.
— Кям, как мог ты не понять её намерения? Она сказала, что на данный момент диапазон вариантов слишком большой и сведений для неё не хватает, чтобы прийти к истине.
Не могу не удивиться твоей способности сочинить нечто длинное и сложное из двух слов, но Нагато могла бы просто сказать: «Недостаточно информации» . К тому же первая твоя реплика совершенно излишня.
T покачала передо мной головой, словно сжалилась над моей неудачей осознать смысл языка Нагато. Кто-либо извне «Команды SOS"» каким-то чудом способен общаться с Нагато на любом уровне, так что хотелось бы дать понять T: она сама — исключение.
От движений головы T трепались и заколка с чёлкой. Если присмотреться, эта заколка, скорее, не скрепляла волосы, а просто была модным акцентом.
По-видимому, устав излучать в мою сторону разочарование, T повернулась ко мне спиной и сказала:
— Коидзуми-сан, у тебя ведь есть для нас аргументированное мнение?
— Ну что же, — сказал тот, поправив чёлку, — думаю, в этом пассаже некий вид уловки с «ненадёжным рассказчиком» быть должен. Однако я считаю: предположение, что повествователь — не Цуруя-сан, заходит слишком далеко. — Тут он встретился со мной взглядом. — Полагаю, данный повествователь, несомненно, сама Цуруя-сан. Просто не думаю, что она бы задействовала такой наглый обман. Стоит принять её роль на веру.
— Хмф, — фыркнула Харухи, принимая из рук Асахины-сан только что наполненную кружку чая. — Тогда что она задумала? Есть здесь уловка или нет?
— Сомневаюсь, что она бы отправила нам текст, который читается только как обычный отрывок из её дневника.
Действительно, она всегда что-нибудь замышляет.
— Наверное, нужно сосредоточиться на тексте самого письма. Она заранее утверждает, что «столкнулась с происшествием». Хотя приключения двух девушек немного эксцентричны, разве можно назвать происшествием эту греющую душу историю?
— Единственное, что отдалённо напоминает происшествие — повествовательница подкинула «джи-пи-эс»-передатчик незнакомцу.
— А если рассматривать розыгрыш как тайну, определённо подходит. Но мне кажется, стоит изучить письмо тщательнее. Она говорит: «Я примешала к нему историю путешествия».
— Ох, — произнесла Харухи, щёлкнув пальцами. — Тогда отрывок про двух девушек — просто случай из жизни?
Я запутался.
— Кён, ты должен лучше знать! Она сказала, что в конце будет проблема.
Может, я не слушал. Совсем не помню что-либо подобное.
— В этом и суть! — сказала она, откинувшись в стуле, словно большая «шишка». — Записи Цуруи-сан здесь не кончаются. Это ещё не всё! Мы пока не достигли финала! В любую минуту должно прийти следующее письмо, и оно представит нам заключительную проблему!
Зачем создавать такую задержку во времени?
— Чтобы Цуруя-сан могла сбить нас с толку! И у неё получилось. Мы слишком много думали! Хотя я не сильно расстроена.
Не совсем сходится. Разве бы она послала такой рассказ, просто чтобы нас запутать? Что-то меня беспокоит.
— Конечно, — вступил Коидзуми. — Я того же мнения. Несомненно, проблема ещё впереди. Однако думаю: поспешно предполагать, что первый залп Цуруи-сан — простое сочинение.
— Справедливо, — сказала Харухи и улыбнулась нам. — Так в чём загвоздка?
Коидзуми улыбнулся в ответ:
— Можно с уверенностью допустить, что повествователь — Цуруя-сан. И в данном свете вызывают сомнения действия её подруги, таинственной наследницы. Точнее, она ведёт себя слишком по-детски.
— Ага, прятаться под кроватью в отеле, чтобы не дать себя обнаружить, сложновато, когда ты в старшей школе.
— Мне кажется, даже Цуруя-сан не решилась бы играть в теннис на улице в вечернем платье на виду у зрителей. Но другая девочка охотно соглашается, что снова указывает: события этой истории происходят не в недавнем времени.
Не знаю насчёт той девчонки, но если говорить про Цурую-сан, то мне кажется, что она и в прошлом, и в будущем будет готова играть и в теннис, и в баскетбол, да хоть в сепактакрау, совершенно не беспокоясь о том, как она выглядит со стороны. И при этом будет проявлять удивительные навыки, не позволяющие ни на секунду увидеть главное.
— Это также относится к «джи-пи-эс»-трекеру. Можно предположить, что обе девочки одинаково богаты, но как бы ты ни беспокоился, помещать передатчик на их одежду — это слишком. Особенно без их ведома. Полагаю, ученица старшей школы была бы осведомлена и принимала участие в подобных решениях.
— Но раз она не в курсе… — сказала Харухи.
— Вот тут-то я и начал подозревать, что что-то затевается, — кивнул Коидзуми. — Действительно ли это недавние события?
Ладно, сейчас даже я понял.
Коидзуми сложил руки на груди и скрестил ноги:
— Как и подсказывала интуиция Судзумии-сан, несомненно, здесь использована уловка с «ненадёжным рассказчиком». Но она не маскирует вовлечённых персонажей — обман кроется в самом времени действия повествования! Это не недавний случай, испытанный Цуруей-сан, а нечто из более далёкого прошлого, вероятно, когда она училась в начальной школе; однако написанное и представленное как произошедшее только что в нынешней поездке.
В таком возрасте дети легко могут уместиться под кроватью, и нисколько не странно, если они там уснут. Я чётко могу представить, как это делает моя сестрёнка. К сожалению, её жизнь лишена тенниса и высшего общества, так что её не совсем можно соотнести с богатой девочкой из рассказа, но я точно видел несколько раз её спящей в шкафу с нашим котом Сямисеном. Почему всегда в моём шкафу — остаётся загадкой.
— Она не написала ни единого ложного слова, — пробормотала T. — Но здесь нет и каких-либо очевидных зацепок. Однако пока что ничто нельзя объявить нарушением правил — верно, Нагато-сан?
Нагато никак ей не ответила. Она всего лишь перевернула страницу тонкими пальцами.
Харухи сцепила пальцы за головой, откинувшись на стуле и хмуро смотря на экран:
— Ну, я уверена: очень скоро мы узнаем больше. Следующее письмо…
«Новая входящая почта!»
Казалось, Цуруя-сан следила за нами.
Неуклюжий оцифрованный голосок Асахины-сан сообщил о прибытии продолжения.
Харухи зачитала его вслух:
"Эгей! Простите за перегруз письмами!
К прошлому сообщению была прикреплена история путешествия, но держу пари, вы разобрались - всё это произошло семь лет назад! Мне стало скучно, затем вспомнился другой унылый день и меня унесло по волнам памяти! Я решила: очень хороший повод, так что записала историю целиком и отправила вам. Поделиться сочинением было не с кем, а веяния меланхолии меня сильно захватывали, и проще говоря, мне лишь хотелось, чтобы кто-нибудь меня выслушал! Только и всего. А из всех, кого я знаю, у команды Хару-нян больше всего свободного времени, так что я решила - вы бы это осилили. Как считаете?"
Коидзуми был прав.
Но самый красивый участник "Команды SOS" и не выказывал гордости. Он всего лишь слушал Харухи, качая головой. T сложила на груди руки, глядя куда-то неопределённо, а Нагато ни разу не оторвала взор от книги.
Одна Асахина-сан повторяла: "А? Что?" и растерянно моргала в нашу сторону.
Я попробовал вообразить Цурую-сан семь лет назад. Моя сестрёнка сейчас в шестом классе, так что заметной разницы нет. Но сколько бы я ни пытался представить маленькую Цурую-сан, мой мозг, видимо, совсем не хочет уменьшать её возраст. Я просто чувствовал, что сильно она бы не изменилась.
"Но я подумала: будь это только старый рассказ, вы бы удивились: "Чего?"; так что на этот раз я посылаю ещё и повесть о прошлой осени. Мы с девчонкой из предыдущей истории с того момента сталкивались друг с другом время от времени. И снова нас таскали с собой наши папы, но на этот раз мы смоглй провести немного времени вместе и расслабиться, что радует. Это эпизод на горячих источниках! Мы вместе отправились купаться. Сядьте поудобней и наслаждайтесь рассказом! Покеда!"
Харухи дочитала до этого места, а затем умолкла. Она передвинула мышку, щёлкнула по вложению и открыла текстовый документ.
- Будем надеяться, в этот раз мы доберёмся до происшествия, - пробормотала она. Затем сделала вдох...
...и зачитала второй залп Цуруи-са6.
Мы находимся в купальном водоёмё под открытым небом на горячих источниках
Я опираюсь на природную кладку камней и наслаждаюсь водой.
Небо над нами ясное и голубое без единого облачка. Всё-таки хорошо искупаться средь бела дня.
- Слава богу, погода так прекрасна, - говорит девчонка, волнуя воду руками возле меня.
Ага, отвечаю я ей, буравя её улыбку взглядом.
Всё та же девчонка, что и раньше. В прошлой истории я впервые с ней встретилась. Из-за семейного бизнеса нам удавалось сталкиваться друг с другом сколько угодно раз, так что мы росли почти что вместе. По большей части мы просто дополнение к нашим папам, и как только отыгрываем свою роль, свободно проводим на пару время.
Если есть игры или занятия, можно влёгкую убить время, но иногда нет ничего, кроме отельных номеров и банкетного зала, ни одного места, куда бы обычно сводили ребёнка посмотреть.
И когда так происходит, мы любим играть в прятки по-серьёзному.
Правила просты. Всё, что нам надо сделать - уйти из поля зрения взрослых. И больше ничего.
Для начала мы осматриваем друг друга, чтобы найти где они спрятали "джи-пи-эс"-маячки. Не очень-то получится спрятаться, когда на нас эти штуки.
Но как я говорила в прошлый раз, вероятность отсутствия на мне маячка высока, но поскольку всегда есть шанс, что они всё-таки попробуют его на меня прицепить, как только я потеряю бдительность, мы всегда проверяем. На ней трансмиттер оказывается почти всегда. Вполне-таки впечатляет, серьёзно; можно увидеть, как день за днём усложняются технические улучшения. Это по-своему круто; научный прогресс, ведомый чрезмерно оберегаящими родителями.
Всякий раз, как мы находим на ней маячки, они становятся всё меньше.
Самые хитрые были встроены в туфли. Поскольку вся её одежда сделана на заказ, их с самого начала спроектировали так, чтобы спрятать внутри устройства размером с рисовое зёрнышко. Такие вещи невозможно обнаружить, если только нё разобрать всю туфлю на части. Как бы зачем заходить так далеко, ну правда?
Одно время мы просто не могли разобраться, как они всегда нас находят, так что мы действительно попробовали слоняться голыми в одних туфлях, и её няньки тут же обнаруживали нас¡ так мы поняли: значит, дело в обуви.
Как только мы определили, куда спрятали передатчик, справиться с ним было довольно просто. Нужно лишь обработать туфли микроволнами. Устройства типа таких нисколько их не выдерживают. Наилучший трюк, когда мы не могли просто поменять её туфли. Однако! Не пытайтёсь повторить это дома! То есть, в ваших ботинках-то нет "джи-пи-эс"-маячков.
Ладненько, после этого случая они прекратили помещать датчики в её обувь. Оглядываясь назад, я думаю: не столько из-за того, что мы продолжали уничтожать маячки, сколько потому что они неодобрительно относились к её прогулкам без одежды. Молодо-зелено!
Но это ничуть не значит, что они бросают попытки тщательно следить за её местоположением. Они лишь сменили подход. Мъ обе воочию видим, как же быстро эволюционирует индустрия трансмиттеров. Каждый найденный нами трекер впечатляет нас снова и снова.
И мы пробовали уловку с подбрасыванием маячков случайным прохожим слишком много раз, так что она перестала срабатывать. Они просто стали игнорировать трекеры, уходящие в неизвестном направлении.
И вот однажды мы использовали этот момент в нашу пользу. Мы оставили маячок и просто вышли наружу. Уловка с похищенным письмом: вторая фаза.
Наши папы подумали, что это всё та же старая уловка, проигнорировали сигнал и продолжили осматривать местность.
Тем временем мы напросились в поездку с незнакомцами, отбросили ограничения родителей и фамилии и радовались свободе. Естественно, мы вручили маячки наивысшего качества доброму водителю, когда сошли.
Через несколько часов, когда мы наелись и нагулялись по магазинам как душа пожелает в каком-то месте, где раньше никогда не были, её няньки и секретари моего папы окружили нас. Видимо, искали даже с вертолётов. Наверное, дело зашло чуток слишком далеко. Мы прикинулись хоть немного устыдившимися.
Какова моя позиция? Ну, свобода даром не даётся, наверное. Мы должны свою заработать. Я чувствую - здорово так говорить.
- Как же ты права, - бормочет она с довольно жалким видом. То, как она изящно зачёсывает мокрые локоны со лба, - завораживающее зрелище. - Я завидую тебе, Цуруя. Ты всегда выглядишь свободной.
Это потому что я считаю необходимым наслаждаться вольностями жизни всякий раз, как предоставляется возможность. Не значит что я на самом деле так свободна. То есть, даже эта поездка на горячие источники только ради семейного бизнеса. Но, не будь оно так, я бы тебя никогда не увидела, так что нет худа без добра.
- Да, знакомство с тобой - дар с небес. Раньше сопровождать моего отца всегда было утомительно. Путь встречи происходят не каждый раз, я признательна за всё проведённое с тобой время.
Я тоже! И спасибо, что играешь со мной в такиё прятки.
- И не только. Мне занимательно всё, о чём ты рассказываешь. Похоже, тебе действительно нравится учиться в школе.
Со школой всё в порядке, ага. Но там лишь дополнительная порция интересных людей. Как будто кто-то намеренно собрал их в ней.
- Цуруя, ты же не состоишь ни в одном отдельном кружке, верно?
Мм, да. Я просто не из тех, кто присоединяется. Больше склонна идти своим путём без конкретной цели. Мои ноги ничем не скованы, так, чтобы я влезла с головой во что-нибудь самое весёлое. Таким образом мне легко говорить с кем-либо и могу использовать своё время по максимуму.
Она вздыхает. Её потрясающе длинные ресницы поникают:
- Именно благодаря твоему рвению к свободе такое возможно. Мне даже не разрешают выбрать себе кружок самой.
И в каком ты?
- Чтения классической поэзии.
Вроде Ли Баи и Содзюна Иккю?
- Нет. Гёте, Бодлер и иногда Бронте.
Но тебе на самом деле не нравится читать западнуя поэзию?
- Нет. Отец заставил меня. Я не обязана подчиняться, но он пожертвовал значительную сумму председателю и директору и вынудил меня вступить.
Значит, он лябитель поэзии?
- Я никогда не видела, чтобы он читал сонет. Думаю, он просто выбрал самый безобидный на вид клуб. Он состоит целиком из девушек. И в качестве моего единственного способа сопротивления... - тут на её лице мельком показывается улыбка, - ...я стала называть его "Обществом мёртвых поэтов".
Думаю, это какая-то шутка, но отсылки я не улавливаю.
И всё же, говорю я. Ты ведь не ненавидишь своего папу, верно?
- Нет, - отвечает она, нисколько не колеблясь. Это мне в ней нравится. - Он очень строг, но его строгость происходит от заботливого сердца. Я многим ему благпдарна и никогда бы не обернулась против него.
Без разницы сколько раз я сбегала с ней, он никогда не пытался разделить нас и тоже ни разу не жаловался моему отцу. С этим великодушием стоит считаться. Он прощал всё с улыбкой. Мне отчасти нравится этот парень.
- Но я всё же думаю, что мне хотя бы нужно выбрать клуб самой.
Даже её грустное личико выглядит милым.
- Моя школа известна своими строгими правилами. Даже во время занятий кружков вольностей нам не позволяют.
Звучит так скучно. Но есть девчонка и мальчик на класс младше меня, которые нисколько не следуют школьным правилам. Они просто создали свой собственный кружок и провели целый год, совершая чудные дела на вид как чертовщина, но даже такое мягко сказано. Теперь они творят полный бедлам, и кто-либо, кого засасывает, будто это проносящееся торнадо, встают вверх тормашками. Не так ли, вы двое?
- Мне бы очень хотелось узнать больше о них. С твоево описания они кажутся самыми замечательными.
Ну, до того как я здесь очутилась, у нас только что прошёл школьный фестивакь. Они проказничали как только можно. Я сама немного поучаствовала, но, что ж, даже не знала, что испытаю столько эмоций за такой короткий срок. Сюрприз, смех, такие дела.
- Хе-хе, - она прикладывает вторую костяшку указательного пальца к губам с поразительной улыбкой. - Твоя школа, видимо, очень интересная. Я завидую тебе.
Гм-м, не знаю насчёт них, но не уверена, стоит ли ревновать ко мне или школе. За дорогой из жёлтого кирпича трава всегда зеленее.
Но у неё явно вечная любовь к эффекту статуса "свобода". Я достаточно долго знаю эту девчонку, чтобы понять её.
Я смотрю за неё с левой сторонъ. Возле неё наполовину погружён в воду некто, пытающийся сохранять невозмутимое лицо.
Мы провели вместе достаточно времени, чтобы привыкнуть друг к другу, а её няньки следуют за ней будто тени, никогда не теряя бдительности.
Может показаться, что они должны хотя бы дать ей искупаться самой.
Вот поэтому она всегда чувствует себя как в западне.
Если они скажут, что это контрмеры против наших постоянных побегов, то мы только посмеёмся.
- Мисс, - говорит нянька, прерывая тишину. - Я считаю: вы довольно насладились водами. Советую выйти на сушу, прежде чем они начнут сказываться на вашем здоровье.
- Отлично, - говорит она, погружаясь до подбородка. - Приму к сведению. Удовлетворяет? И перестань называть меня "мисс". Особенно на людях. Я стесняюсь.
- Мисс, - говорит нянька, ничуть не отступаясь, - облагораживающее действие, которым славятся воды этого источника, уже давно оказало нужный эффект. Ясно без всяких сомнений. Даже моему взору видно: боги осенили ваши тела своим благословением.
- Не говори так.
- Если вы захотите стать ещё красивее, то, несомненно, навлечёте гнев от зависти каждой богини на небесах. Если бы мы находились в древней Греции, они бы уже сошли с Олимпа и навели на вас бедствие.
Просто мегаокольный способ сказать: "Вылезай из воды немедленно", но мне нравится оборот.
- Здесь не Греция и не эра мифов, - отрезает девчонка. - Мне даже нельзя решать самой, когда вылезать из воды?
- Мисс... - говорит нянька в таком раздражении, что даёт мне знак взглядом.
Подобное случается не впервые. Когда девчонка мега-упрямится, няньки проверяют, согласна ли я помочь. На самом деле специально этот вопрос мы не обсуждали, но в какой-то момент её штат решил, что посылать мне "SOS" нормально. Судя по всему, её куда больше тянет на такие выходки когда она со мной. Получается, я своего рода катализатор? Может быть. Полагаю, мне ничто не мешает иногда чуток помочь. Провоцировать. Я лишь чувствую себя слегка манипулированной.
Но правда и в том, что мы уже находимся там очень долго. Мы всё ещё совершенно нормально укладываемся в расписание, но весь день проводить время в горячей воде не слишком идеально.
Я вспоминаю, как слышала, что на определённом этапе эволюции люди вели полуводный образ существования, как выдры, но не верю из этого ни единому слову.
- ...Раз ты так говоришь, Цуруя.
Каким-то образом до неё доходит.
Так же неохотно, как и говорит, она всё же вполне быстро встаёт.
- Пойдём.
Силуэт её тела настолько красив, что я не могу не восхититься.
Мы с нянькой выходим вслед за ней, прежде чем к нам откатываются назад волны.
Она направляется прямо в раздевалку, и пока к нам обращена спина девчонки, нянька быстро кивает мне.
У няньки тоже крутое тело. От ходьбы между ними двумя я чувствую себя фасолью или стеблем папоротника.
Я шевелю пальцами руки, слушая шум наших голых ступней.
Осенний бриз моё тело после ванны до жути морозит. Если сейчас быстро ничего не надену - скоро начну безудержно дрожать.
Я ускоряюсь, поспевая за девчонкой.
Нянька отстаёт, следуя за нами - поначалу, но затем пролетает вперёд, до того как мы достигаем здания, первоочерёдно направляясь в раздевалку . Возможно, хочет подготовиться к уходу до нас.
Мы с девчонкой обмениваемся взглядами, взвешиваем улыбки друг друга и вступаем в раздевалку.
Следующий отрывок - обычные процедуры послё ванны, так что расскажу вкратце.
Мы вытираемся полотенцами, сушим волосы феном, одеваемся, выпиваем фруктовый пунш, выходим наружу и выясняем, что нянька ждёт нас в красивой повседневной одежде - скорее всего надетой для того, чтобы быть постоянно на ходу.
Всегда действует так эффективно; будто нам пришлось бы поторопиться, если промедлить хоть немного. То есть, у нас есть приоритетные дела, так что может, её прислуга верно поступает и учитывает их.
Ладненько, мы трое покидаем купальни. Нас ожидает водитель - его предоставил отель, в котором мы проживаем.
Видимо, девчонка привыкла к тому, что водители держат двери открытыми и помогают сесть. Она обосновывается на кожаном сидении с настоящей грацией и без лишних движений.
~UNDER CONSTRUCTION~
Перевод: Нестеров Святослаа (Crabmeat)
Помощь в переводе: Moruno, Hey-Pi-Ron