Судзумия Харухи/Ранобэ/1 том/Глава 1
Глава 1
Недолго думая, я поступил в обычную старшую школу в своём районе. Первое, о чём я пожалел после своего выбора, — моя новая школа стояла на самой вершине очень большого холма. Даже весной обливаясь потом, взбираясь по бесконечному холму, я против своего желания в полной мере вкушал прелести беззаботной горной прогулки. Мысль о том, что ещё три года мне придётся рано утром взбираться по этой восходящей дороге вогнала меня в уныние. Хотя если подумать, я вынужденно двигался в быстром темпе потому, что откладывал подъём с кровати до предела. Тут мне стало интересно: если бы я встал с постели на десять минут раньше, то мог бы идти спокойнее. Но когда я принял во внимание ценность этих минут сна, то стало ясно, что утреннего моциона мне было не избежать, и настроение моё ухудшилось ещё больше.
Во время церемонии поступления, устроенной в просторном спортзале, на лицах новых учеников отражалась смесь надежды и неуверенности от предвкушений школьной жизни. Я же, показывая, что ко мне это не имеет никакого отношения, состроил хмурую мину. Сюда перевелось довольно много учеников из моей средней школы, и с некоторыми я был на короткой ноге, так что проблем с компанией у меня не было. Парни в блейзерах и девчонки в школьных матросках представляли собой страннейшее сочетание. Может, у директора, который с трибуны своим бормотанием наводит дремоту, просто фанат матросок? Пока я раздумывал над этим, никчёмная и преунылая церемония наконец завершилась и я с моими новыми одноклассниками, с которыми мне отныне придется волей-неволей находиться рядом, переместился в назначенный нам кабинет 1-5.
Наш классный руководитель, молодой парень по фамилии Окабэ, широко улыбаясь, словно час тренировался перед зеркалом, встал за кафедру и начал вещать: что он наш физрук, что он тренер по гандболу, и ещё в университете состоял в гандбольной команде и в лиге одержал немало побед, что сейчас в школьном клубе игроков мало и поэтому для всех новичков попадание в основной состав гарантировано, и что гандбол самая интересная игра в мире; мне казалось, что он никогда не перестанет болтать. Но тут он вдруг сказал:
— А теперь, прошу всех представиться.
Довольно обычное развитие событий, я это ожидал, так что не удивился.
Начиная с левой стороны класса, в котором мальчики с девочками перемежались, ребята по очереди вставали, называли своё имя, предыдущую школу да ещё что-нибудь (хобби, любимое блюдо и так далее). Одни бурчали себе под нос, другие непринуждённо проговаривали, третьи выступали с шутками на грани фола, после которых температура в комнате заметно падала. Постепенно подходила моя очередь. Напряжённый момент, понимаете, да?
Я сумел без запинок выдать тщательно обдуманный минимум о себе, исполнил, так сказать, свой долг, и со спокойной душой сел обратно на своё место. Следующим поднялся некто позади меня — никогда не забуду этот момент, — и её уста произнесли слова, надолго определившие ход событий:
— Меня зовут Судзумия Харухи. Я поступила сюда из Восточной средней школы.
До сих пор всё шло как обычно. Я не стал себя утруждать и оборачиваться, чтобы посмотреть назад, и с направленным вперёд лицом вслушивался в этот бесстрастный голос:
— Обычные люди меня не интересуют. Если здесь есть пришельцы, гости из будущего, люди из параллельных миров, экстрасенсы — присоединяйтесь ко мне. Это всё.
Тут я не мог не оглянуться.
Девчонка. Длинные тёмные ниспадающие волосы, перехваченными ободком-лентой. Лицо с правильными чертами, смело обращённое на одноклассников, потрясённо смотревших на неё. Волевые глаза, большие и чёрныме, окаймлённые необыкновенной длины ресницами. Плотно сжатые розовые губы.
Меня поразила ослепительно белоснежная кожа Харухи. Перед моими глазами стояла настоящая красавица.
Харухи медленно окинула вызывающим взглядом класс, в конце покосилась на меня, взиравшего на неё с открытым ртом, а затем села, не сделав даже какого-либо намёка на улыбку.
Это шутка такая?
Мне кажется, каждый раздумывал, как на такое реагировать. Наверняка у всех в головах возникали знаки вопроса — «здесь смеяться?»
Как выяснилось, это ни шуткой, ни поводом для смеха не было. Судзумия Харухи никогда и ни о чём не шутит. Она всегда предельно серьёзна.
Я это понял позже на своём опыте, так что никаких недоразумений здесь нет.
После тридцати секунд гробового молчания Окабэ-сэнсэй, запинаясь, попросил представиться следующего ученика, и атмосфера постепенно пришла к норме.
Вот так мы и встретились. Незабываемый момент. Мне очень хочется верить, что это на самом деле было совпадением.
Не оставив никого в классе равнодушным, со следующего дня Судзумия Харухи некоторое время на первый взгляд играла роль послушной ученицы старшей школы.
«Затишье перед бурей» — значение этих слов я сейчас очень хорошо понимаю.
Все поступившие в нашу новую школу — выпускники одной из четырёх средних школ города, люди с нормальной успеваемостью, в том числе из Восточной средней. А значит, часть из них учились вместе с Харухи, так что им было ясно, что её спокойствие — своего рода дурное предзнаменование. Но к несчастью, я не был знаком ни с кем из Восточной средней и никто из класса ничего мне не объяснил об этом явлении, поэтому через несколько дней после странного представления Судзумии Харухи, до начала классного часа, случилось следующее, что никогда не забуду: я повёл себя наиглупейшим в мире образом — заговорил с ней.
Моя цепочка домино из неудач начала рушиться, а первую костяшку толкнул я сам.
Видите ли, когда Судзумия Харухи тихо сидит на своём месте, она производит впечатление обычной симпатичной старшеклассницы. Никто не ругал бы меня за то, что я на мгновение потерял голову и решил попробовать познакомиться поближе, воспользовавшись соседством мест.
Конечно, тема для разговора могла быть только одна.
— Эй.
Я небрежно повернулся и с лёгкой улыбкой спросил:
— Ты действительно всю эту речь говорила всерьёз?
Судзумия Харухи, скрестив руки на груди и сердито поджав губы, уставилась прямо на меня:
— Какую ещё речь?
— Ну, речь про пришельцев.
— А ты пришелец? — сказала она серьёзно.
— Нет.
— А если нет, так чего тебе?
— Да нет, ничего…
— Тогда и не разговаривай со мной. Время только тратишь.
Её взгляд и тон были такими суровыми, что я почти извинился по привычке. Судзумия Харухи посмотрела на меня так, словно я был кочаном брюссельской капусты, презрительно отвернулась и хмуро уставилась на доску.
Я так и не придумал, что на это ответить, но меня спасло появление Окабэ-сэнсэя.
Поджав хвост, я разочарованно повернулся обратно и заметил, что некоторые ученики заинтересованно смотрят на меня. Я обвёл их глазами; они понимающе улыбались, словно говоря: «Ну вот, так мы и думали», и сочувственно кивали.
Эй, это действует на нервы! Позже выяснилось, что они все из Восточной средней школы.
Наверное, из-за этого наихудшего пробного разговора на моём опыте я начал подумывать, что лучше держаться от Судзумии Харухи подальше. В течение недели ничто не противоречило моему мнению.
В классе ещё не все поняли, что к чему; находились и те, кто пытался заговорить с постоянно хмурящей брови и сердито поджимающей губы Судзумией Харухи.
То были суетливые девчонки, желающие из лучших побуждений помочь новенькой, обособившейся от всего класса с самого начала триместра, влиться в коллектив. Дело, в общем-то, хорошее, но им нужно было учитывать, с кем имеют дело.
— Привет, смотрела вчера сериал? Тот, который в девять вечера.
— Нет.
— А? Почему?
— Не знаю.
— Тебе стоит глянуть! Но, наверное, сейчас с середины ты ничего не поймёшь. А, давай я тебе сюжет перескажу–
— Заткнись.
Примерно так всё и происходило.
Ладно бы она ещё отвечала безразлично, но от её недовольного лица и сердитого тона все, кто пытался с ней заговорить, начинали думать, что они совершили нечто страшное, и впоследствии бормотали: «А-а… Ну…», и с поникшим видом плелись прочь. «Я что-то не то сказала?»
Не волнуйтесь, ничего подобного вы не говорили. «Что-то не то» — это скорее про голову Судзумии Харухи.
Не то чтобы мне неудобно есть одному, но обособляться, когда остальные болтают друг с другом во время обеда тоже не дело. Так что обычно на перерыве я делил стол со своим приятелем Куникидой, с которым мы сошлись ещё с начала средней школы, и сидевшим поблизости от меня Танигути, выпускником Восточной средней школы.
Как-то раз речь зашла о Судзумии Харухи.
— Ты вроде как разговаривал с Судзумией однажды? — невзначай заметил Танигути.
Я кивнул.
— Спорим, она отшила тебя какой-нибудь ахинеей.
Ага, верно.
Танигути засунул кусок варёного яйца себе за щеку и с набитым ртом сказал:
— Если она тебе интересна, скажу прямо: забудь. Ты должен был уяснить, что Судзумия чокнутая. Я прекрасно её знаю, учился с ней в одном классе все три года, — начал он. — Эти причуды для неё норма. Я думал, что в старшей школе она хоть немного успокоится, но ничего не поменялось. Слышал же её речь о себе?
— Ту, что про пришельцев? — влез в разговор Куникида, занятый вытаскиванием косточек из рыбы.
— Ага. Она и в средней школе часто непонятно что говорила, да и вытворяла. Самый известный случай был с граффити на школьном дворе.
— Ну и что было?
— Знаешь, есть такое устройство, которое линии извёсткой рисует? Как его там? Ну, короче, кто-то им изобразил на дворе огромные чудны́е знаки. Причем в школу он пробрался поздно ночью, — ухмыльнулся Танигути. Наверное, вспоминал события. — Ох, и удивился я тогда! Прихожу утром в школу, а там вся площадка расписана в больших кругах да треугольниках. Вблизи не разобрать, что это такое, так что я попробовал взглянуть с четвёртого этажа, да всё равно — непонятно.
— А, помню, видел. Вроде это в разделе местных новостей в газете печатали, нет? Там и снимок с воздуха прилагался. Похоже на неудачное подражание фигурам в пустыне Наска, — сказал Куникида. Я же ничего подобного не помнил.
— Ага, печатали. Под заголовком «На территории средней школы появились загадочные знаки». И как вы думаете, кто оказался виновен в этой глупости?
— Так это она?
— Раз она призналась, ошибки быть не может. Естественно, захотелось узнать, зачем она так сделала. Её даже к директору вызвали. Все учителя там собрались, всё у неё выспрашивали.
— Ну и зачем же она так сделала?
— Понятия не имею, — честно ответил Танигути, стараясь прожевать полный рот риса. — Похоже, она так и не сказала. А что тут сделаешь, когда она молча так сурово глядит. Одни считали, что она пыталась вызвать НЛО, другие — что демонов, или хотела открыть портал в другой мир. Слухи разные ходили, но, в общем, сама она не говорит, так что это тайна, покрытая мраком.
Я живо представил себе, как Харухи в полной темноте сосредоточенно рисует на спортивной площадке белые линии. Наверняка она эту разметочную тележку и мешок с извёсткой заранее вытащила со склада спортинвентаря. Может, даже фонариком запаслась. Освещенноё неровным светом лицо Харухи было исполнено драматизма… ладно-ладно, это просто фантазия.
Вполне возможно, что Судзумия Харухи действительно стремилась вызвать НЛО, демонов или даже открыть портал в другое измерение. Похоже, трудилась всю ночь на площадке. Но ничего не произошло, и поэтому она сильно расстроилась… это всего лишь мои догадки.
— У неё и других выходок хватало, — Танигути продолжал уплетать бэнто . — Однажды, прихожу в школу, а все парты из классов в коридор стасканы, или крыша звёздами разрисована. В другой раз — по всей школе развешены бумажки с заклинаниями, ну, которые ко лбу мертвецам клеят, чтобы оживить. Понятия не имею, зачем.
Кстати говоря, Судзумии Харухи в тот момент в кабинете не было — иначе такой разговор вряд ли бы состоялся. Но даже если бы она была рядом, то сделала бы вид, что ей всё равно. Как только заканчивался четвёртый урок, Харухи сразу же покидала класс и возвращалась к пятому. Обедов из дома она с собой вроде не носит, поэтому, скорее всего, ест в столовой. Но не может же она весь час перерыва есть, в самом деле! К тому же, её не было и на других переменах. Интересно, где она слоняется…
— Но, к слову, парням она небезынтересна, — продолжал Танигути. — Внешность у неё что надо. Да и в спорте отличные результаты, и отметки наверняка выше, чем у большинства. Даже и не догадаешься, что у неё тараканы в голове, пока она просто стоит и молчит.
— А что насчёт мужского внимания к ней? — сказал Куникида, съевший едва ли не вдвое меньше, чем Танигути.
— Как-то весь весенний триместр она меняла парней, как перчатки. По моим сведениям, самый долгий срок был — неделя, кратчайший — пять минут после согласия встречаться. Разрывала отношения Судзумия, без исключений, и каждый раз она всегда говорила: «Мне с обычными людьми возиться некогда!» В таком случае не стоило и соглашаться…
Наверное, и он эти слова в свой адрес услышал. Видимо, парень заметил мой взгляд, поскольку поспешил добавить:
— Мне рассказывали! Серьёзно! Не знаю, почему, но сразу она никого не заворачивала. К третьему году все уже поняли, что к чему, и с Судзумией не связывались. Но чую, в старшей школе всё пойдёт по новой. И вот что я тебе скажу, пока ты не затеял ничего дурацкого: бросай это дело. По-дружески предупреждаю, как одноклассник.
Нечего мне бросать, у меня и в мыслях подобного нет.
Танигути засунул свою пустую коробку из-под бэнто в портфель и ухмыльнулся:
— Как по мне, если кто и стоит внимания, так это Асакура Рёко, — он указал подбородком на стайку болтающих девчонок несколькими рядами дальше. В центре с цветущей улыбкой на лице была Асакура. — По моему мнению, она точно входит в тройку лучших первогодок школы.
А ты их всех уже проверил?
— Я разбил всех на категории от A до D и полные имена только у высшей запомнил. Учёба в старшей школе бывает лишь раз в жизни, так пусть же она будет счастливой.
— Наверное, Асакура Рёко — это «A»? — спросил Куникида.
— «AA+»! Сразу могу сказать, лишь взглянув на её лицо. И нрав наверняка чудесный.
Хоть я едва вслушивался в предвзятую трепотню Танигути, действительно, Асакура Рёко выделялась другим манером, чем Судзумия Харухи.
Во-первых, она красотка, и аура радости, которую она всегда излучала была очень приятной. Во-вторых, тут я соглашусь с Танигути, нрав у неё действительно был хороший. К тому времени чудаков, желающих завести разговор с Судзумией Харухи не осталось, и она одна из всего класса ещё пыталась с ней поговорить, как бы грубо та себя с ней ни вела. В общем, вела себя как староста. В-третьих, судя по ответам на уроках, она, очевидно, была весьма умна. Каким бы мудрёным ни был вопрос, она всегда давала абсолютно правильный ответ. Учителя, наверное, просто молились на неё. Ну и, в-четвёртых, она даже среди девчонок была популярна. Прошла только неделя с начала триместра, а она в мгновение ока стала главой женской половины класса. Она явно притягивала людей чем-то вроде харизмы. Если выбирать между ней и Судзумией Харухи, с её постоянно насупленными бровями и непонятным образом мышления, то и я бы предпочёл Асакуру, как и большинство. Да впрочем, обе не по силам Танигути — птице далеко не столь высокого полета.
Всё ещё шёл апрель. Судзумия Харухи пока вела себя тихо, так что этот месяц я был в полном спокойствии. Харухи начнёт буйствовать почти месяц спустя. Однако стоит сказать, что уже тогда постепенно проявлялось эксцентричное поведение Харухи.
Итак, пункт первый.
Каждый день она меняла причёску. Как-то наблюдая, я заметил в этом некоторую закономерность. В понедельник Харухи приходила в школу с длинными распущенными волосами. На следующий день она являлась с роскошным «конским хвостом», что ей отчаянно шло. Ещё через день уже с двумя косичками по бокам, затем их становилось три, а в пятницу — четыре, ещё и перевязанных ленточками; вид, конечно, странный.
Понедельник = 0, вторник = 1, среда = 2...
Словом, с каждым днём на её голове прибавлялось хвостов, а с понедельника всё начиналось по-новому и так до пятницы. Понятия не имею, что бы это могло значить. Если следовать этому правилу, к концу недели она завяжет шесть косичек. Хотелось бы взглянуть, во что её голова превращается в воскресенье.
Пункт второй.
На физкультуре парни и девчонки занимаются раздельно, поэтому классы 5 и 6 проводят эти занятия совместно. Женская половина должна переодеваться в нечётном кабинете, а мужская — в чётном. Перед каждым уроком физкультуры парни берут сумки со сменкой и отправляются в класс 6.
Впрочем, Судзумия Харухи начинала снимать матроску ещё до того, как выйдут мальчишки.
Затем она кидала её на парту и брала спортивную форму с безразличным видом, словно считала нас за тыкву или картошку. К тому моменту в дело вступала Асакура Рёко и выгоняла ошеломлённых парней, включая меня.
По слухам, после таких случаев Асакура Рёко и другие девчонки серьёзно поговорили с Харухи, но усилия пошли впустую. Она всё так же переодевалась, не стесняясь мужской аудитории; в итоге со звонком на перемену перед физкультурой парни — в основном потому, что пообещали Асакуре Рёко — устремлялись прочь из класса.
Хотя фигурка жутко красивая… Но вернёмся к теме.
Пункт третий.
Вдобавок к исчезновениям на больших переменах, сразу же после школы Харухи хватала свою сумку и мигом вылетала из класса. Я полагал, что она бежит прямо домой, однако, к моему удивлению, она успела перепробовать все кружки. Вчера её можно было заметить гоняющей мяч в секции баскетбола, сегодня в кружке рукоделия уже чехлы для подушек шьёт, а завтра — лихо размахивает ракеткой в секции тенниса. Думаю, она и бейсбол попробовала, это было бы логично. Все спортивные секции без исключения пытались её удержать, но Харухи каждый день по своей прихоти меняла занятие и в конце концов так никуда и не записалась.
Чего именно она пыталась добиться?
Благодаря этому слухи о странной ученице первого года в мгновение ока разнеслись по школе. Уже через месяц не было ученика, который не знал бы о ней. К маю имя директора не каждый мог вспомнить, но имя Судзумии Харухи слышали все.
Пока случались все эти выходки, — ну, принимала в них участие только одна Харухи, — наступил май.
Хотя в судьбу я верю не больше, чем в шанс, что в озере Бива найдут живого плезиозавра, но если где-то из неизвестного места она влияет на нашу жизнь, полагаю, именно теперь колесо моей судьбы пришло в движение. Наверняка кто-то свыше переписал на свой лад уравнение моей жизни.
На следующий день после праздничной майской Золотой недели , совершенно сбившись с календаря, я шагал в школу. Восходя по бесконечному склону, я адски потел от аномальной майской погоды. Что с ней, чёрт возьми, творится? Лихорадит её, что ли?
— Йо, Кён, — кто-то сзади похлопал меня по плечу. Оказалось, Танигути. Его пиджак был перекинут через плечо, галстук — помят и скособочен, а физиономия расплылась в улыбке:
— Где был на майских праздниках?
— Ездил с сестрёнкой к бабушке в деревню.
— То-то ты такой мрачный.
— Сам-то чем занимался?
— Да всё работал.
— И чем это лучше?
— Кён, ты уже старшеклассник, а до сих пор нянькаешься с сестрёнкой у бабушки с дедушкой. Будь взрослее!
Кстати, «Кён» — это он обо мне. Помню, первой так меня назвала моя тётя. Несколько лет назад, после того как мы долго не виделись, в свой визит она сказала: «Ого, Кён, как же ты вырос!», невольно пошутив над моим именем. Сестрёнке это показалось забавным, и она принялась называть меня «Кён-кун». А там уже и друзья прослышали, так это прозвище и закрепилось. Чёрт, а раньше сестра обращалась ко мне «Они-тян»!
— У нас в семье так заведено — собираться на Золотой неделе, — ответил я небрежно и продолжил восходить по холму. Пот, капавший с волос был сильно неприятен.
Танигути принялся трепать о каких-то прелестных девчонках, с которыми он познакомился на работе, и как он планирует на полученную зарплату погулять на свиданиях. По-моему, рассказы о чужих мечтах и домашних питомцах — одни из самых бесполезных тем для разговора.
Пока я выслушивал три разных сценария свиданий Танигути с гипотетической партнёршей, мы наконец добрались до школьных ворот.
Когда я вошёл в класс, Судзумия Харухи уже сидела на своём месте, безразлично глядя куда-то за окно, а волосы её удерживались двумя ленточками. «Две… Стало быть, среда», — сообразил я и сел за свою парту. Тут какой-то чёрт толкнул меня — другое определение не подойдёт. Прежде чем успел подумать, я уже заговорил с Судзумией Харухи:
— Смена причёски каждый день - это контрмеры против пришельцев?
Медленно, как робот, Харухи повернула голову и уставила на меня суровое по обыкновению лицо. Страшновато как-то.
— Когда заметил? — спросила она у меня таким тоном, словно я был камнем на обочине дороги.
Если подумать, когда же?
— Гм… Не так давно.
— Ясно, — Харухи с кислым видом подперла щеку кулаком.
— Я думаю, у каждого дня недели свой образ и настроение. — Она впервые решила поговорить. — Что касается цветов, то у понедельника — жёлтый, у вторника — красный, у среды — синий, четверг — зелёный, пятница — золотой, суббота — коричневый и воскресенье — белый .
Я, в общем, понял, о чем она говорит.
— А если в цифрах, то понедельник — «ноль» и так далее до воскресенья — «шесть»?
— Ага.
— По-моему, понедельник должен быть «единицей».
— Твоего мнения никто не спрашивает.
— Да уж…
В ответ на моё бормотание Харухи нахмурилась и снова уставилась на меня. Продолжалось это достаточно долго, чтобы я почувствовал себя немного неловко.
— Я тебя нигде не встречала? Давным-давно? — спросила она.
— Не думаю, — ответил я. Тут в классную комнату бодро вошёл Окабэ-сэнсэй и наш диалог закончился.
Старт дан. Пусть ничего особенного вроде и не произошло, но, однозначно, это стало началом всего.
Как я уже говорил, единственной возможностью потолковать с Харухи было застать её в классе перед началом уроков. Так как волей случая моё место оказалось прямо перед ней, то, безусловно, для того, чтобы завести какой-нибудь разговор, я находился в идеальной позиции.
Но то, что Харухи ответила по-человечески, было настоящим сюрпризом. На самом деле, я думал, что ответом будет нечто вроде: «Отвяжись, придурок! Заткнись! Какая разница? Чего надо?» Но раз я всё же попробовал заговорить с ней, значит, и со мной не всё в порядке.
Поэтому, когда на следующий день Харухи не заплела, как обычно, три косички, а взяла и остригла свои прекрасные длинные волосы коротко, я, войдя в класс, пришёл в смятение. Волосы раньше доходили ей до пояса, а сейчас она обрезала их так, что они едва доставали до плеч. Хотя, конечно, эта нелепость была вполне в её духе, тем не менее, она укоротила свои волосы на следующий же день, как я об этом заговорил. Просто какое-то короткое замыкание!
Об этом я и решил её спросить.
— Да ничего особенного, — ответила Харухи своим фирменным недовольным тоном, ничего более не выказав. Объяснять она ничего не собиралась.
Как я и ожидал.
— Ты и вправду перепробовала все кружки?
С той поры перебрасываться с ней парой фраз перед уроками стало частью моей повседневной жизни. Конечно, если я молчал, то Харухи тем более никак себя не проявляла. К тому же, когда я пытался завести разговор о вчерашнем сериале, погоде и тому подобном — обо всём, что для Харухи было «скукой смертной», — она меня просто игнорировала. С учётом этого темы для разговора я подбирал осторожно. Когда же ей надоедало, она просто раздражённо отворачивалась.
— Порекомендуй мне какой-нибудь интересный кружок. Было бы любопытно узнать.
— Нет таких, — отрезала Харухи. — Вообще не существует.
Сделав упор на «нет», она тихонько выдохнула, словно колыхнулись крылья бабочки. Это вздох такой?
— Я думала, в старшей школе будет интереснее, а здесь ничем не лучше, чем в обязательных начальной и средней. Похоже, я ошиблась со школой.
А по каким критериям ты себе искала школу?
— Спортивные секции и культурные кружки — всё это обычно и скучно. Хотелось бы хоть один необычный кружок в этой школе.
А как именно ты определяешь, какой кружок обычный, а какой необычный?
— Если мне нравится кружок — он необычный, нет — обычный. Так и определяю.
Вот оно что. Определяешь, значит? Спасибо за новость.
— Хмф! — она отвернулась в другую сторону. На сегодня разговор закончен.
Наступил следующий день:
— Я тут кое-что услышал.
— Наверняка чушь какая-то.
— Это правда, что всех парней, которые с тобой встречались, бросала ты?
— Почему я с тобой должна об этом говорить? — она откинула волосы себе за плечи и уставилась на меня своими чёрными глазами. Похоже, в запасе у неё лишь два выражения лица — равнодушное и сердитое. — Откуда ты узнал? Танигути? Не могу поверить, что я снова с ним в одном классе. Может, он меня специально преследует.
— Вряд ли.
— А, ладно. Понятия не имею, что он там наговорил, но наверняка не соврал.
— И что, не было никого, кто тебе был бы интересен?
— Вообще не было!
Похоже, «вообще не» — её любимые слова.
— Они все до единого были недоумками. Приглашают на свидания в воскресенье у станции и как под копирку — кино, затем парк аттракционов или стадион, перекус в забегаловке, прогулка, чай, ну и «пока-пока». И это всё, что ли?
«И что в этом плохого?» — подумал я про себя, но огласить свою мысль не осмелился. Если Харухи считает такое проблемой, значит, несомненно, так и есть.
— И почему большинство из них приглашают по телефону? Если и говорить о таких важных вещах, то с глазу на глаз!
Ага, поговоришь тут с глазу на глаз, когда на тебя смотрят, как на насекомое какое-нибудь… Не завидую этим парням, я бы на их месте тоже ни за что на такое не согласился.
— Да... Будь я на их месте, интересно, как бы я поступил?
— А какая мне разница?!
Определись уже.
— Вопрос в том, неужели все парни на свете такие никчёмные? В средней школе меня, честно говоря, всё раздражало.
Сейчас, похоже, тоже.
— И какой парень бы тебе понравился? Наверное, пришелец?
— Пришелец, ну или что-нибудь в этом роде. Если необычный, то всё равно — парень или девушка.
Да почему ты так зациклилась на необычных людях? В ответ на мои слова Харухи посмотрела на меня, как на дурака, и заявила:
— Так это интереснее, разве нет?!
Вот как?.. Наверное, да.
Поспорить с её мнением я не мог. Да, действительно, если вдруг какая-нибудь милая новенькая девушка в нашей школе окажется наполовину пришелицей, то я только «за». Или Танигути, с соседнего места подслушивающий нас с Харухи, — исследователь из будущего — это было бы очень интересно, или если бы Асакура Рёко, почему-то улыбающаяся мне, была бы экстрасенсом, моя школьная жизнь стала бы хоть немного веселей.
Но всё это, так или иначе, невозможно. Пришельцев, гостей из будущего, экстрасенсов и всего подобного не существует. Но даже если бы они были реальны, то просто так бы не объявились. Что они, вот так подойдут и скажут: «Эй, я на самом деле пришелец!» безо всякой причины? Вряд ли.
— Вот почему! — крикнула Харухи, опрокинув стул.
Со всех сторон начали оглядываться.
— Вот почему я ищу их изо всех сил!
— Прошу прощения за опоздание! — как всегда бодрый, но порядком запыхавшийся Окабэ-сэнсэй вскочил в класс как раз в тот момент, когда вся аудитория смотрела на Харухи, стоящую со вскинутым вверх кулаком и буравящую взглядом потолок. Шок, что и говорить. — Э-э-э... Начнём урок.
Харухи тут же уселась за парту и остервенело уставилась на край своего стола. Ух! Я развернулся к доске, тотчас за мной последовали и остальные. Окабэ-сэнсэй кое-как вскарабкался за кафедру и откашлялся:
— Прошу прощения за опоздание… Э-э-э… Начнём урок.
Когда он повторил это, атмосфера в классе снова стала как обычно. Наверное, именно такую обычность Харухи и должна больше всего ненавидеть.
Но разве не такова жизнь?
По правде говоря, думаю, я завидую тому, как Харухи относится к жизни. Я не могу разделить её взгляды, но то, что какие-то чувства в глубине моей души пробудились от спячки, не замечать тоже не мог.
Я уже давно оставил все надежды на то, что встречусь с чем-то необычным, а ведь, в конце концов, поиски чудес она до сих пор не оставила!
Если просто ждать, ничего найти не сможешь. Так что, бери инициативу в свои руки! Да — черти линии на школьном дворе, рисуй на крыше, клей бумажки…
Дерзай! (это слово ещё не вышло из употребления?)
Не знаю, когда именно Харухи стала выглядеть со стороны дикой сумасбродкой. Наверное, ждала она, ждала, но ничего не происходило; ей это надоело, и она принялась совершать странные ритуалы, но всё было бесполезно. Может, поэтому у неё лицо такое, будто она весь мир проклинает?
На перемене ко мне с серьёзным выражением на лице подошёл Танигути. Эй, Танигути, с такой физиономией ты действительно похож на недоумка!
— Отстань! Не знаешь, что и брякнуть уже. Скажи лучше, что за волшебство ты использовал?
— Ты о чём? — ответил я, припомнив афоризм, что любая достаточно продвинутая технология неотличима от магии.
Танигути ткнул большим пальцем на, как обычно, мгновенно опустевшее после урока место Харухи и сказал:
— Впервые вижу, чтобы Судзумия с кем-то так долго разговаривала! Ты о чём с ней болтал?
Да, гм, а о чём же? Я просто задал ей пару вопросов, вот и всё.
— Потрясающе! — Танигути с наигранным благоговением воззрился на меня, а в это время непринуждённо возник Куникида:
— Кёну давно нравятся странные девушки!
Не вводи людей в заблуждение.
— Да какая разница, кто ему там нравится. Что я понять хочу, так это как Кён умудрился разговорить Судзумию? До меня не доходит.
— Может быть, Кёна тоже можно отнести к чудикам, а?
— Да уж. А чего ещё ждать от парня по кличке «Кён»?
Кён, Кён, Кён! Чем раз за разом выслушивать эту идиотскую кличку, я предпочел бы, чтобы ко мне обращались по имени. Хотя бы хочу, чтобы младшая сестра называла меня «они-тян»!
— И мне расскажите! — неожиданно прозвучал девичий голос. Лёгкое сопрано. Подняв глаза, я увидел застывшее в улыбке лицо Асакуры Рёко, обращённое на меня.
— Я постоянно пыталась поговорить с Судзумией-сан, но ничего не вышло. Каким ухищрением её можно разговорить?
Я призадумался. Точнее, попытался, но ни к чему не пришёл и потряс головой. Ответ был очевиден:
— Не знаю.
Асакура засмеялась:
— Гмм. Ну ладно, по крайней мере, теперь я спокойна. Если бы Судзумия-сан и дальше была оторвана от класса, могли бы возникнуть проблемы. Хорошо, что у неё появился хотя бы один друг.
С чего это Асакура Рёко суетится прямо как староста? Да потому что она и есть староста. Так решили на последнем классном часе.
— Друг?.. — я в задумчивости склонил голову. Как так? Кажется, кроме кислой мины Харухи я больше ничего и не видел.
— Ну, может, так Судзумия-сан вольётся в класс. В конце концов, мы же в одном классе учимся, и хочется со всеми быть в хороших отношениях. Верно?
Ну, верно, и что?
— Если мне понадобится что-нибудь ей передать, то я передам через тебя.
Э, нет, постойте! Не собираюсь я быть её секретарём!
— Пожалуйста, — добавила она, сложив ладошки вместе. Я невнятно промычал что-то вроде «э-э-э» или «у-у-у». Асакура приняла это за выражение согласия и вернулась к стайке девчонок, которые следили за нами очень внимательно. Хотя напоследок Асакура и одарила меня своей солнечной, как цветок жёлтого тюльпана, улыбкой, настроение моё упало ниже плинтуса.
— Кён, мы же с тобой друзья, да? — сказал Танигути с подозрительным блеском в глазах. О чём ты? Даже Куникида, прикрыв глаза и сложив руки на груди, кивал головой.
Что тот, что этот — превратились в круглых идиотов!
Перетасовки учеников по партам было решено совершать ежемесячно, поэтому наша староста, Асакура Рёко, написала номера мест на сложенных вчетверо листочках, сложила их в коробку из-под печенья и предложила всем выбирать. Я вытянул отличное место в предпоследнем ряду, рядом с выходящим во внутренний двор окном. Думаю, вы догадались, кто же занял место позади меня. С гримасой мучающегося от зубной боли человека туда села Судзумия Харухи.
— Школьники, что ли, начали бы пропадать, или какого-нибудь учителя убили бы в запертой комнате...
— Страшные вещи говоришь.
— У нас есть Клуб изучения тайн.
— О? И что?
— Смех один. До сих пор так ни с чем особенным и не столкнулись. Просто помешанные на детективах да таинственных историях. И ни один не похож на настоящего следователя!
— Да уж, наверное.
— Ещё я рассчитывала на Клуб изучения паранормальных явлений.
— И?
— Там одни поклонники оккультизма собрались, а ты что думаешь?
— Да ничего не думаю.
— Эх… какая скука! Ну почему в этой школе нет ни одного кружка поинтереснее?
— Наверное, с этим ничего не поделаешь…
— Я думала, в старшей школе будут более увлекательные кружки! Я чувствую себя, как глупый бейсболист, желающий играть в Высшей Школьной Лиге по бейсболу, и узнавший, что в старшей школе, в которую он поступил, даже секции бейсбола нет!
Харухи сурово впилась глазами в потолок, словно колдунья, готовая начать ритуал ста молитв, и прохладно вздохнула.
Пожалеть её, что ли?
Неизвестно, какого рода кружок удовлетворил бы Харухи. А разве сама она это знает? Она просто думает неопределённо: «Хочу чего-нибудь интересного». И что же такое, это «интересное»? Расследование убийства? Поиск пришельцев? Вызов духов? Думаю, Харухи и сама не выбрала.
— Ничего не поделаешь, — я решился высказать своё мнение. — Люди должны довольствоваться тем, что имеют. Те, кто не может это сделать, совершают открытия, создают изобретения. Одни из них очень хотели летать и придумали самолёты. Другие мечтали о комфортных путешествиях — и появились поезда и автомобили. Но всё это — плоды ума и воображения только небольшой части человечества. Это дело рук гениев. А для нас, простых смертных, самое подходящее — просто жить своей обычной жизнью. Участь охотника за приключениями нам не подходит, ничего не…
— Заглохни.
Харухи оборвала мою, как мне казалось, великолепную речь и отвернулась. Похоже, она действительно в крайне плохом настроении. Впрочем, как всегда.
Что же этой девчонке нужно? Оторванные от серой действительности явления? Но этих явлений в нашем мире изначально нет! Точно — нет.
Да здравствуют Законы Физики! Благодаря вам, мы, люди, можем жить тихо и в спокойствии. Хотя для Харухи это и плохо.
Это же нормально, верно?
Интересно, что же стало спусковым крючком?
Возможно, вышеупомянутый разговор всё предрешил.
Всё случилось неожиданно.
Яркие лучи солнца так и вызывали желание задремать, а моя голова сонливо покачивалась взад-вперёд. Но чудовищная сила дёрнула меня за воротник и опрокинула назад. Рывок был так силён, что я со всего размаху врезался затылком о парту сзади, да так, что на глазах показались слёзы.
— Эй, ты что творишь!
Я со всей яростью, на которую был способен, развернулся, и моим глазам предстала вставшая со своего места Харухи, одной рукой ещё державшая мой воротник, и… впервые за всё время… сияющая улыбкой, будто жаркое экваториальное солнце. Если бы улыбающееся лицо могло повышать температуру воздуха, она бы поднялась до уровня тропических джунглей.
— Придумала!
Эй, слюной-то не брызгай!
— И почему мне такая простая вещь раньше в голову не приходила?!
Оба глаза Харухи сверкали, как Альфа в созвездии Лебедя, и смотрели прямо на меня. Выхода у меня не было, так что я спросил:
— Ну и что тебе пришло в голову?
— Раз его нет, я организую его сама!
— Что?
— Кружок!
Похоже, голова у меня будет болеть не только от удара о парту.
— Вот как? Вот и хорошо. Кстати, может, отпустишь меня?
— Чего? Что это за реакция? Мог бы и порадоваться чуть-чуть такому открытию.
— Об этом открытии я с тобой потом спокойно поговорю и разделю твою радость в более подходящем месте. А сейчас просто успокойся.
— Что ты имеешь в виду?
— Урок идет.
Харухи наконец-то отпустила мой воротник. Я потрогал свою гудящую голову и развернулся к доске. Весь класс смотрел на меня, раскрыв рты. В поле моего зрения попала застывшая с мелком в руке и готовая расплакаться молоденькая учительница, только-только из университета.
Я подал Харухи знак сесть, а затем успокаивающе поднял ладони в адрес бедной учительницы английского.
Продолжайте урок, пожалуйста.
Харухи неохотно уселась на место, что-то недовольно бормоча себе под нос. Учительница вернулась к записям на доске…
Организовать кружок?
Так.
Только не говорите мне, что я уже в него записан.
Мой ноющий затылок словно намекал на грядущие нехорошие события.
Редактура - Crabmeat (Нестеров Святослав), dariattic (Пименова Дарья (большое спасибо за личный пример!))
Консультационная помощь - Hey-Pi-Ron (courtesy of RON-INC)